– Понятия не имею, кто это накорябал, – признался хирург. – Но точно не я.
– Ваши-то каракули вообще разобрать невозможно, – вздохнула Ольга. – Мне недавно даже провизор в аптеке сказала: «У всех врачей жуткий почерк, но я его понимать научилась. А ваш доктор просто победитель забега – даже я не могу разобрать, чего он вам навыписывал». Здесь на гипсе аккуратненькие буковки, значит, наверняка их Вера Рогачева вывела. Только она так красиво пишет.
– Зови красотку сюда, – распорядился врач. И начал извиняться: – Средний медперсонал у нас старательный, аккуратный, знающий, но не всегда сообразительный. Мне-то как проблему доложили: «У больной правая нога левая и наоборот». Конечно, я всполошился, подумав, как Ирина Леонидовна сможет ходить? И что оказалось? Ольга просто не умеет грамотно излагать свои мысли.
Иван вышел из санузла и сел около матери на стул.
Я молча слушала, как Виктор Аркадьевич корит Ольгу за неумение внятно объяснить суть проблемы. А про себя думала: конечно, медсестра не Цицерон, но и хирург хорош – начал нам объяснять, что Рине не переставляли ноги.
В палату, переваливаясь, вошла очень полная девушка.
– Вера, это вы написали? – строго спросил Виктор Аркадьевич.
– Где? – поинтересовалась толстуха.
– На ноге, – уточнил врач.
– На какой? – не поняла Вера.
– На правой, – терпеливо объяснил доктор.
Медсестра нагнулась и посмотрела на брюки хирурга.
– Ничего не вижу, но помню: на ваших штанинах я надписей не оставляла.
– Посмотрите на лангетку больной, – подсказал Иван.
– Ой, да, это мой почерк! – гордо воскликнула Рогачева. – Лучший в отделении. Главврач всегда меня просит открытки на Новый год написать. Олег Поликарпович не любит поздравлять через компьютер. По старинке, как во времена пирамид поступает.
Виктор Аркадьевич бесцеремонно показал пальцем на гипс:
– Лангетку, – отрапортовала Вера.
– Что в ней необычного? – продолжал врач.
Я вздохнула. Похоже, здесь все не умеют ясно выражаться. Почему доктор задал такой вопрос? Следовало спросить: «По какой причине на левой ноге написано слово «правая»?»
– Она эксклюзивная, голубого цвета, со вкусом и запахом натурального шоколада, – объяснила Рогачева.
В палате действительно витал аромат конфет, уж я-то, большая охотница до сладкого, сразу его ощутила. Но мне подумалось, что у Ирины Леонидовны новые духи с кондитерской отдушкой, уж больно сильным был запах.