В темном доме после скандала все чувствуют холод и непонятность. Жара от асфальта лишь придает неуютности, но главное — ужасное чувство чего-то неопределенного впереди. Отпустившиеся ночью огоньки не помогают развеять туманы неведомого будущего.
Я сразу поняла, что это оружие. Причем какое-то страшное, незнакомое оружие.
В дальнем конце ангара разъехались ворота, в открывшийся проем хлынул дневной свет, и тут же показался черный «Мерседес». Суетившиеся внизу люди застыли, потом освободили центральную часть площадки. «Мерседес» остановился, его дверцы распахнулись, из него выскочили двое широкоплечих мужчин в зеленой полувоенной форме, с короткими автоматами на груди, а вслед за ними невысокий, до глаз заросший черной бородой человек в черной меховой папахе, явно не соответствующей времени года.
Один из телохранителей подошел к «Мерседесу», распахнул его багажник и вытащил оттуда связанного человека. Он поставил его на ноги, как следует встряхнул. Пленник едва держался на ногах и, когда охранник отпустил его плечо, чуть не упал.
Охранник ткнул пленника в бок, и тот медленно пошел, как автомат, тупо уставясь перед собой и механически переставляя ноги.
Охранник что-то повелительно крикнул, и пленник тяжело развернулся, встав лицом к своим мучителям. Теперь в его лице что-то неуловимо изменилось. С него слетела маска равнодушия. Он нашел взглядом человека в папахе и что-то ему сказал.
