В темном доме после скандала все чувствуют холод и непонятность. Жара от асфальта лишь придает неуютности, но главное — ужасное чувство чего-то неопределенного впереди. Отпустившиеся ночью огоньки не помогают развеять туманы неведомого будущего.
— Да сват же!
— Сват — нет, — отрапортовала бабка, — выпустили его через недельку, свеженького как огурчик. Вот зять у меня помер…
— Это что же — ударил бутылкой свата и сам же помер?
— Кто? — удивилась бабка. — Зять? Не, он в прошлом месяце выпил чего-то некачественного и отравился насмерть. Не иначе как у Макаровны он водку брал, она только паленую продает, зато дешево. Так что зять от другого помер.
— Как раз от этого же самого, — вставил водитель и добавил просительно: — Бабуля, дверцу-то отпусти. Вон мне уже сигналят.
— Так не возьмете Ваську? — рыкнула старуха.
— Да куда же мы возьмем, когда место занято! — заорали все хором.
Тут только бабка заметила нас с Андреем. Она обвела салон цепким взглядом и выяснила, что на больных мы с Андреем не слишком похожи.
— Ясненько, — процедила она, — стало быть, используете служебную машину в личных целях? Вот почему к больному человеку «Скорая» не едет! Непременно в горздрав напишу!
— Контора пишет! — охотно отозвался шофер.
Старуха в сердцах хлопнула дверцей, и шофер от греха подальше поскорее рванул с места.
— Ну, Андрюха, из-за тебя теперь на «Скорую» телегу накатают в горздрав! — снова заржали санитары.
— А чего вы так веселитесь? — не выдержал водитель. — Между прочим, машину мне нужно вернуть, так что говорите быстрее, куда ехать.
— Нам на Топтыгина, шесть! — сказали «санитары», и я все поняла.
— Это твои штучки? — спросила я Андрея. — Ты их нанял? И пожарных тоже?
— Не, пожарные настоящие, мы их на возгорание вызвали, один только Колька переодетый, который тебя из кабинета того козла выносил.
— Не говори мне про этого предателя! — взвизгнула я. — Он сдал меня с потрохами, сам привез на бойню, как…"
"— Как глупую овцу? — вкрадчиво подсказал Андрей. — Ты такая и есть. А Антон приехал дико злой, да тут еще Лизавета на него налетела. Пока они ругались, я суть уразумел и кинулся тебя спасать.
— Герой! — буркнула я.
Тут уж пришел его черед обижаться. В самом деле: он только и делает, что меня спасает, а я вместо того, чтобы вешаться ему на шею и проливать слезы благодарности, ругаюсь и хамлю.
Водитель лихо затормозил возле здания студии на улице Топтыгина, санитары скинули белые халаты и удалились, посмеиваясь.
— А мы куда? — нелюбезно спросила я.
— Домой, — ответил Андрей, — думаю, никто нас там искать не будет, не поверят, что снова туда сунемся.
