В темном доме после скандала все чувствуют холод и непонятность. Жара от асфальта лишь придает неуютности, но главное — ужасное чувство чего-то неопределенного впереди. Отпустившиеся ночью огоньки не помогают развеять туманы неведомого будущего.
К счастью, от девушки, вошедшей в кабинет, ничем не пахло — ни духами, ни лаком для волос, ни мятной жевательной резинкой. Костиков изобразил на лице привычный героизм и готовность незамедлительно прийти на помощь мирному населению.
— Чем могу быть полезен, гражданка? — осведомился он, для большей устойчивости поставив локти на стол.
Один локоть соскользнул, капитан на мгновение потерял равновесие и поморщился.
— Меня к вам направили из двенадцатого кабинета, — сообщила красотка, удивленно наблюдая за мучительными гримасами, сменяющими друг друга на лице Костикова.
— По какому вопросу?
— Моя фамилия Королькова, — ответила симпатичная посетительница несколько невпопад, как будто ее фамилия полностью объясняла причину ее прихода в кабинет Костикова.
— Очень приятно, — вежливо ответил капитан. — А я — Костиков. Капитан Костиков, — добавил он, вспомнив свои любимые фильмы про Бонда, Джеймса Бонда: — Так по какому же вы вопросу?
— Королькова, — повторила девушка с некоторым нажимом.
— Я слышал, — отозвался капитан.
И вдруг в его мучительно ноющей голове что-то забрезжило. Что-то связанное с этой фамилией… Если бы сейчас рядом с ним был бравый капитан Сивцев, он бы сразу все понял. Но Сивцев отпросился на полчасика навестить свою любовницу Милку. Накануне они с Милкой поссорились, и нужно было срочно налаживать отношения. Капитану Костикову приходилось надеяться только на себя.
— Татьяна Борисовна? — спросил он, когда сквозь царящий в голове густой туман пробились воспоминания.
Девушка кивнула.
Костиков вспомнил выгоревшую квартиру на Рижском проспекте… отвратительный запах горелого мяса… От одного воспоминания об этом запахе ему стало худо, так худо, что капитан едва справился с желанием выскочить из кабинета и стремглав броситься в конец коридора, где размещался обшарпанный милицейский туалет.
Кое-как справившись с дурнотой, он снова окинул взглядом посетительницу. Для покойницы она неплохо выглядела.
— Как же так, Татьяна Борисовна? — с мягким укором проговорил капитан. — Нехорошо вводить следствие в заблуждение!
— Я и не вводила, — отозвалась девица, одарив капитана честным взглядом красивых зеленых глаз.
"— Как же не вводили, — капитан громко сглотнул и укоризненно покачал головой. Это было его ошибкой, потому что кабинет закружился и очень долго не хотел останавливаться.
— Как же не вводили, — осторожно повторил капитан, — когда вы то скончались, то вдруг оживаете… нехорошо!
— Ничего я не скончалась! — возразила упорная девица.
