В темном доме после скандала все чувствуют холод и непонятность. Жара от асфальта лишь придает неуютности, но главное — ужасное чувство чего-то неопределенного впереди. Отпустившиеся ночью огоньки не помогают развеять туманы неведомого будущего.
А так — я знать ничего не знаю, частичная потеря памяти — и все дела…
— Нехорошо… — тяжко вздохнув, сказал Костиков.
На этот раз его слова относились не к девушке, а к ситуации в целом. Несчастный капитан представил себе, что придется заново открывать злополучное дело, повторно устанавливать личность погибшей…
Но для начала придется установить личность его сегодняшней посетительницы, убедиться, что она — действительно Татьяна Борисовна Королькова, а не какая-то совершенно посторонняя девица, непонятно с какой преступной целью задумавшая окончательно запутать следствие.
Костиков тяжело вздохнул и снова придал своему лицу выражение безграничного героизма.
Он никогда не перекладывал работу на других, лично закрывал грудью каждую подвернувшуюся амбразуру. Особенно в состоянии сильного похмелья. Нужно установить личность — установим! И не станем ждать Сивцева, пускай себе мирится со своей Милкой!
Героический капитан внимательно перелистал страницы дела, нашел нужный номер телефона и набрал его на своем многократно разбитом и заклеенном скотчем аппарате.
— Куда вы звоните? — Девица разглядела, какой номер он набирает, и явно испугалась.
— Как — куда? — недовольно пробормотал Костиков, прикрыв трубку ладонью. — Мужу вашему, на Старо-Петергофский… он же должен вашу личность иден… тефе… цировать! Порядок такой — вначале родственники должны подтвердить, что вы — это вы, а потом уж делу ход дадим! Иденте… дефека… фикате… идентификация — великая вещь!
Справившись с таким трудным словом, Костиков загордился.
В это время на другом конце провода сняли трубку, и неприятный, квакающий женский голос осведомился:
— Вам кого?
— Королькова Кирилла… Петровича, — произнес капитан, сверившись со своей папкой.
— По какому делу? — настороженно осведомилась женщина.
— Милиция! — рявкнул капитан, которому надоела всеобщая уклончивость.
Услышав это страшное слово, Вера Анатольевна — а это была, разумеется, она — решила ни в коем случае не выдавать своего бесценного Кирюшу и принять удар на себя.
— Кирилл Петрович в командировке, — ответила она, ни на секунду не задумавшись, чтобы подозрительная пауза не разоблачила ее маленькую ложь.
— Очень плохо! А вы кто такая?
— Я его мать, — гордо ответила Вера Анатольевна.
— Тогда вы явитесь в отделение милиции по адресу… — Костиков продиктовал адрес и номер кабинета.
