В темном доме после скандала все чувствуют холод и непонятность. Жара от асфальта лишь придает неуютности, но главное — ужасное чувство чего-то неопределенного впереди. Отпустившиеся ночью огоньки не помогают развеять туманы неведомого будущего.
— Кот-то чем помешал?
— И думать не смей о капитане! — твердо сказал Андрей. — Это не для тебя!
— Что ты себе позволяешь? — возмутилась я. — А кто для меня — ты, что ли? Имей в виду, ты мне совершенно не нравишься, и если бы не Рэй…
— Вот именно! — гавкнул Рэй так громко, что с куста слетела стайка воробьев.
— Ладно уж, — я решила пойти на попятный, — не будем ссориться. Не пойду я на свидание к милиционеру…
— Так-то лучше, — одновременно кивнули эти два нахала.
Вера Анатольевна вышла из троллейбуса, перехватила поудобнее тяжелые сумки и зашагала к дому.
Радуясь про себя, что она такая замечательная понимающая мать, Вера Анатольевна свернула к своему подъезду. На лавочке сидела, как всегда, баба Зина. Вера Анатольевна недолюбливала соседку — пустую вздорную старуху, заядлую сплетницу, далекую от каких бы то ни было культурных интересов. Баба Зина поселилась в их доме задолго до Верочкиного рождения, знала все про всех, и это именно она разболтала бывшей невестке, что Веру бросил муж, да еще и сберкнижку на предъявителя с собой прихватил.
Вспомнив про невестку, Вера Анатольевна вздохнула с облегчением. Уже давно, месяц назад, сын показал ей свидетельство о разводе, так что полтора года кошмара его семейной жизни можно было забыть, как страшный сон."
"Вера Анатольевна сухо кивнула бабе Зине, но та, обычно тоже весьма неприветливая, на этот раз отчего-то вдруг заулыбалась и поздоровалась радостно, назвав ее Верушей.
Она открыла дверь своим ключом, и первое, что увидела в прихожей, был огромных размеров чемодан.
