В темном доме после скандала все чувствуют холод и непонятность. Жара от асфальта лишь придает неуютности, но главное — ужасное чувство чего-то неопределенного впереди. Отпустившиеся ночью огоньки не помогают развеять туманы неведомого будущего.
Разве вам Киря про меня не рассказывал?
Больше всего Веру Анатольевну возмутило имя «Киря», да что же это такое, как кличка у собаки!
— Кирилл, — строго сказала она, — выйдем, мне нужно с тобой поговорить!
Кирилл нехотя вышел на кухню.
— Ты что — с ума сошел? — напустилась на него Вера Анатольевна грозным шепотом. — Кого ты притащил в дом? Что это за дурацкие разговоры о женитьбе? Мало тебе прошлого раза? Эта девица тебе совершенно не подходит! Вульгарная, отвратительно одетая особа!
— Это тебе никакая не подходит! — вдруг зло сказал сын.
— Чего-то я не понимаю, мама, — сказала девица, которая и не думала отпускать Кирилла и притащилась следом за ними на кухню, — чем вы все недовольны? Мы вас встретили, как родную, стол накрыли, шампанского купили, водочки опять же, очень культурно, а вы все в штыки. Нехорошо это, невежливо… Сразу видно, что не хочете вы в согласии жить!
Вера Анатольевна просто задохнулась от возмущения.
— Я прошу вас не вмешиваться и дать мне поговорить с сыном наедине! — ледяным тоном произнесла она.
Но ее убийственная вежливость не произвела на наглую девицу ни малейшего впечатления.
— Да об чем тут говорить-то! — махнула та рукой. — Все уже сговорено давно! Места у вас много, три комнаты все-таки, мебель, правда, кое-какая лишняя, но это дело поправимое.
Тумбочку покупала еще покойная мама, Вера Анатольевна держала в ней милые сердцу пустячки: Кирюшины детские башмачки, тетрадку, в которую она, учась в школе, записывала полюбившиеся стихи, картонную коробку от печенья «Мечта», наполненную клубочками ниток. Сама она не слишком интересовалась рукоделием, нитки остались от бабушки.
"От удара ногой тумбочка жалобно скрипнула и покачнулась.
— Что это вы, милочка, себе позволяете? — вскрикнула Вера Анатольевна.
— А то, — веско сказала девица, — что я тут жить буду. И даже не мечтайте, что нас из дому выгоните.
