В темном доме после скандала все чувствуют холод и непонятность. Жара от асфальта лишь придает неуютности, но главное — ужасное чувство чего-то неопределенного впереди. Отпустившиеся ночью огоньки не помогают развеять туманы неведомого будущего.
Никаких документов, никаких денег, даже косметички в ней не было.
На всякий случай я перевернула сумку над тумбочкой и как следует потрясла ее.
На тумбочку выпала какая-то сложенная вчетверо бумажка. Развернув ее, увидела квитанцию из химчистки. Это была большая удача: на квитанции аккуратным ученическим почерком приемщицы было написано, что дубленка турецкого производства принята в чистку у Сережкиной О. Л., проживающей по адресу: проспект Римского-Корсакова, дом четырнадцать, квартира двадцать шесть.
"Когда я трясла сумку, мне показалось, что в ней что-то брякало. Кроме квитанции, из нее ничего не выпало, но я решила прощупать как следует, не завалилось ли что-нибудь за подкладку.
Действительно, я нащупала под подкладкой что-то твердое, нашла дырку и без труда извлекла сначала жетон для метро, а потом — небольшой плоский ключ. Ну вот, хорошо хоть ключ верну этой самой О. Л. Сережкиной… Интересно, как ее зовут — скорее всего, Ольга.
В любом случае я не собиралась долго здесь находиться: морг — не самое приятное местечко для привлекательной молодой девушки, уж лучше прогуляться до жилища Сережкиной.
Почти на каждом столе лежало что-то, закрытое простыней. Я предпочитала не думать, что это такое — хотя я девушка современная и не робкая, но к покойникам отношусь… как бы это сказать… без симпатии, поэтому торопилась скорее пройти через этот зал и выйти на свежий воздух.
