Взрывное происшествие в теле Алины оставляет ее врасплох. Но сила внутреннего толчка превосходит даже самое жуткое физическое страдание. Это не просто болезнь — это знак, предвещающий страшную правду, которая угрожает раздавить Алину и все вокруг.
Герман, тяжело дыша, осторожно вклинился между бедер девушки и, закрыв глаза, вошёл.
Его девочка готова для него.
Готова.
Как же хорошо осознавать, что не сухая, не сопротивляется, не застывает каменным изваянием. Принимает. Его.
Он заставил себя не торопиться, не делать резких движений, а входить в неё плавно. Хотя в виду последних событий всё его естество требовало яростного выплеска. Для себя.
Но его Спутница ждет ребенка - раз.
И два... Да не хочет он делать ей больно! Не хочет видеть, как она снова замыкается и отгораживается от него!
Проходили это уже.
Его девочка - другая.
Он сдерживал себя до последнего. До тех пор, пока не почувствовал, как её лоно судорожно сжимается, а с губ Алины срывается тихий стон. Герман, продолжая прижимать её спиной к себе, скользнул рукой от груди к горлу и далее к лицу. Повернул к себе. И поцеловал, одновременно выплескиваясь в неё.
Некоторое время они продолжали стоять в душевой, позволяя теплым струям воды смывать с их разгоряченных тел следы страсти.
Потом Герман выключил воду, открыл кабинку и, подхватив Алину на руки, направился в гостиную, лишь в легкой степени пострадавшую от недавнего погрома. Вырваться Алина не пыталась. Смысл? Так же не переживала, что Герман может поскользнуться мокрыми ногами на плитке и уронить её.
Этот не уронит.
- Халат принести?
- Да.
Всё-таки вести разговоры голой неудобно. Это она тоже знала на личном опыте.
Вернулся Герман быстро. Сам надел на ещё мокрое тело штаны, ей же протянул мягкий белый халат, в который Алина, не спеша, завернулась.
Потом встала напротив мужчины и негромко произнесла:
- Герман, я хочу, чтобы ты ушёл.
Ну, вот. Она это сказала.
Страж нахмурился, и его глаза предупреждающе сузились.
- В смысле?
- В самом что ни на есть прямом, - говорила Алина спокойно, безэмоционально. Даже немного устало. Физические силы он ей вернул, а вот моральные...
- Не понял.
Нахмурился сильнее и теперь от него едва ли не ощутимо исходили волны зарождающегося негодования.
Пока он их сдерживал.
- Я повторюсь - я хочу, чтобы ты ушёл, Герман. Из этой квартиры. Из моей жизни не получится - я ношу ребенка и да, как это ни горько осознавать, мне нужен секс с тобой. Но жить больше вместе мы не будем.
Алина понимала, что реакцией на её слова будет гневные возражение. Она к ним приготовилась.
К чему она не была готова, так это к почти спокойному:"
"- Почему?
- Ты ещё спрашиваешь, почему?! - всё-таки без истерики не обойтись. Гормоны, мать их ети.
