Взрывное происшествие в теле Алины оставляет ее врасплох. Но сила внутреннего толчка превосходит даже самое жуткое физическое страдание. Это не просто болезнь — это знак, предвещающий страшную правду, которая угрожает раздавить Алину и все вокруг.
Белые брючки, красная кофточка и нежно-розовое белье валялось по пути от порога до гостиной.
Увидев Алину, Герман медленно поднялся.
Алина поставила пакет к стене и негромко произнесла:
- Я сейчас.
Быстро, брезгливо, собрала вещи и вернулась к нечаянной гостье.
- Уходи, пока он не передумал.
Вот тут Катька показала истинное лицо.
- Он сам на меня набросился. Сказал, что я чертовски красивая и...
- Не ври, Катя.
Сказала спокойно, не повышая голоса.
Бывшая коллега, теперь уже и бывшая подруга изменилась в лице.
- Конечно, ты ему поверишь. Вот только зря! Или думаешь, отхватила классного мужика и теперь...
Алина закрыла дверь. Прислонилась к ней. Перевела дыхание. Сосчитала до десяти. Потом скинула кардиган на тумбочку для мелочей, которой тоже не было, когда она уходила из квартиры и вернулась в гостиную.
Герман выжидающе смотрел на дверной проем, ожидая её возвращения. Лицо, словно камень. Эмоции нечитаемы. Глаза гневно сверкают.
Алина, не говоря ни слова, прошла к нему. Встала напротив.
Сильный, властный, по-мужски красивый.
Её?
Алина подняла руку и дотронулась до его лица с трехдневной щетиной. Колко. Приятно. Будоражаще.
Возбуждающе.
Внизу живота появилась тяжесть, трусики увлажнились. Алина готова была поклясться, что в тот момент она впервые поняла, что такое дикая страсть. Та самая, что любят изображать в книгах и запечатлевать на съемках. Где двое влюбленных - или не в любленных, не суть вопроса, - набрасываются друг на друга, изголодавшиеся, в едином порыве прикоснуться к желанному партнеру.
Провела рукой по губам. Очертила их.
И вскрикнула - приглушенно, когда жадные губы сомкнулись на пальчике, посасывая его.
Взгляды двух пар глаз встретились."
"Алина действовала, не разрывая контакта. Медленно, без суеты и лишних движений, гася в себе безудержные порывы, задрала юбку.
Да здравствуют чулки....
Трусики она снимать тоже не стала.
Зачем?
Герман успел переодеться, на нем были домашние спортивные штаны.
Девушка дотронулась до выпирающего бугра.
Возбужден.
Сильно.
Вон сцепил губы сильнее, прикусывая подушечку на фаланге её пальчика.
Алину словно разрядом тока прошило.
Сладко. Опасно. Так притягательно.
Новые ощущения.
- Штаны приспусти.
Это сказала она? Таким хриплым голосом?
Не может быть. Хотя...почему?
Алина открывала себя новую. Не дрожащую. Не злящуюся. Не винящую Германа да и Судьбу в целом во всех напастях, что обрушились на неё.
