Ночь гасила городские улицы, когда сирены вопили над крышами, наполняя воздух своим печальным войком. Люди бежали в разных направлениях — поодиночку или группами, как будто каждый знал свой маневр на случай такой именно тревоги. Капитан Фон Шварц двигался среди них, его шаг ощущался всем окружающим, словно грохот подкованных сапог — столь уверенно и решительно....
Однако капитан крайне вежливо ответил:
— Боюсь, вы ошибаетесь, мистер Хамфри. Мы с моим другом не имеем ни малейшего отношения к владельцу Бэннинг-холла и его причудам. Мы пишем книгу о Черных Псах в Соммершире, потому и забрались в ваши места… Я слышал, у вас здесь можно узнать немало интересного.
— Ах, во-о-от оно что! — мистер Хамфри расплылся в самой дружелюбной улыбке. — Ну, это совсем другое дело! Прошу прощения, джентльмены, что я принял вас за этих… Но их тут столько набилось, что немудрено и ошибиться… Тысяча извинений, если что не так.
Они охотно пересели поближе, прихватив кружки. Все присутствующие взирали теперь крайне благожелательно, видя, что незнакомцы получили одобрение самого Тедди Хамфри.
Означенный продолжал:
— Безусловно, господа, вы здесь для книги сыщете немало интересного… однако сейчас, к сожалению, у нас есть более насущная тема для обсуждения, вы, должно быть, слышали… Интересно, а вы что на сей счет полагаете?
Без малейшей запинки капитан ответил:
— Я бы поостерегся сообщать о себе на всю Вселенную этаким вот образом.
Судя по благосклонному взору мистера Хамфри, капитан с поручиком отныне могли чувствовать себя в Нортбридже как дома.
Обсуждение петиции, благодаря напору мистера Хамфри, продолжалось самым активным образом. Очень скоро поручик пришел к выводу, что их новый знакомец, быть может, и болтун, но человек, безусловно, не лишенный житейской сметки: он быстро сформулировал основные тезисы петиции, решил поручить ее написание молодому Каннингему как человеку в Нортбридже самому образованному, прикинул, кроме того, кто из влиятельных жителей округи сможет ее подписать, кроме нортбриджцев («и не забудем леди Олдершот, друзья мои, она невесть с каких пор в плохих отношениях с его светлостью из-за той тяжбы…»).
