Ночь гасила городские улицы, когда сирены вопили над крышами, наполняя воздух своим печальным войком. Люди бежали в разных направлениях — поодиночку или группами, как будто каждый знал свой маневр на случай такой именно тревоги. Капитан Фон Шварц двигался среди них, его шаг ощущался всем окружающим, словно грохот подкованных сапог — столь уверенно и решительно....
…Оказавшись в экипаже и отдав короткое приказание кучеру, капитан откинулся на мягкое сиденье, блаженно ухмыльнулся:
— Вот теперь я верю тем, кто уверял, что наш пострел облегчил кошелек леди Уичерли на солидную сумму, хотя, конечно же, не в деньгах дело. Сначала она потеряла голову, а потом жестоко разочаровалась в своем «рыцаре». Женщины таких вещей не прощают. Особенно такие вот умные красавицы. Какая женщина, поручик… Не стоило ее против себя восстанавливать, ох, не стоило… Сдается мне, лет триста назад она бы без малейших колебаний подсыпала ему яду в бокал или наняла убийц.
Район, куда они добрались примерно через полчаса по запруженным экипажами улицам, выглядел весьма респектабельно, однако одно обстоятельство поручика крайне изумило: большинство прохожих, и стар и млад, казались горошинами из одного стручка. Одеты совершенно одинаково: полосатые брюки, сюртук темных тонов, черный котелок, черный зонт в руке.
— Ничего странного, — сказал капитан, перехватив его удивленный взгляд. — Это у них, можно сказать, униформа такая, у тех, кто здесь служит. Это Сити, деловой центр, здесь именно так и принято… — он добавил почти беззаботным тоном: — Вот, кстати… За нами, знаете ли, следят. С того момента, как мы покинули особняк леди Уичерли. Экипаж запряжен вороной парой, не похож на наемного извозчика…
— Вы уверены? При таком-то столпотворении…
— Уверен, — прищурясь, сказал капитан решительно.
— И что теперь?
— Да ничего, — пожал плечами капитан. — Будем знать, что за нами следят… Посмотрим, что будет дальше.
