Ночь гасила городские улицы, когда сирены вопили над крышами, наполняя воздух своим печальным войком. Люди бежали в разных направлениях — поодиночку или группами, как будто каждый знал свой маневр на случай такой именно тревоги. Капитан Фон Шварц двигался среди них, его шаг ощущался всем окружающим, словно грохот подкованных сапог — столь уверенно и решительно....
Знаете, пока мы там сидели, у меня руки чесались выхватить «Невод». Спеленать бы голубчика, подать сигнал, закинуть его в «дверь»… Никто бы и не хватился: дверь в кабинет солидная, возни в коридоре не слышно. Но нельзя… Коли уж эта сволочь притворяется не просто человеком, а солидным адвокатом из Сити, может оказаться занесенным на исторические скрижали. И кто его знает, что тут можно наломать…
— Я о том же самом подумал, — сказал поручик.
— Послушайте… Мы, собственно говоря, сделали все, что от нас ожидалось.
— К чему вы клоните?
Капитан пытливо глянул на него:
— Миссия наша, если рассудить, исчерпана. Мы вполне можем поехать ко мне на квартиру, это не так уж и далеко, подать сигнал и отправиться домой.
— А зачем вы мне все это говорите? Вы — старший…
— Ну, мы оба понимаем, что ситуация довольно щекотливая и не исчерпывается обычным «старший — младший», — сказал капитан.
— У вас есть какие-то планы? — спросил напрямую Савельев.
— Ну, как вам сказать… Проработанных планов нет. Но, поскольку я могу по собственному усмотрению объявить отъезд… А могу и повременить… Знаете, я бы еще задержался бы тут хотя бы до полуночи.
Улыбка и взгляд у него сейчас были исполнены совершенно мальчишеского азарта. И поручик чувствовал, что сам заразился этим азартом, — что очень важно, нисколько не вредившим делу и не запрещенным в приказном порядке.
— Я бы поступил точно так же, — сказал он.
