Потом улыбнулся и кивнул.
— Скоро приду к тебе, англичаночка, — ответил он.
На улице снова стояла слякоть, сыпал дождь со снегом, мелкие крупинки барабанили в окна и шипели в камине, когда порывы ночного ветра затягивали их в трубу. Ветер разбушевался не на шутку, он стонал и завывал в дымоходах, но от этого в спальне казалось еще уютнее. Постель, оазис тепла и комфорта, была покрыта одеялами на гусином пуху. А еще огромные пышные подушки и Джейми, посапывающий рядом и источающий тепло, словно электрообогреватель.
Большая рука нежно погладила меня по животу, ее тепло просачивалось сквозь шелк ночной рубашки.
— Не здесь. Нажми-ка тут, посильнее.
Я взяла его руку и прижала к животу чуть ниже, там, где прощупывалось небольшое округлое затвердение размером чуть больше грейпфрута.
— Да, чувствую, — пробормотал он. — Он и вправду тут.
Уголки рта растянулись в довольной улыбке.
— А он двигается уже или нет?
— Пока нет. Но будет примерно через месяц, если верить твоей сестре Дженни.
— Мм… — Он наклонился и поцеловал округлость. — А что ты думаешь насчет Далхузи, англичаночка?
— Далхузи? В каком смысле? — удивилась я.
— В качестве имени. — Он похлопал меня по животу. — Ведь придется давать ему какое-то имя.
— Это верно, — заметила я. — Но с чего ты взял, что там мальчик? Это может быть и девочка.
— О!.. Ну да, в общем-то, верно, — согласился он, словно мысль о такой возможности впервые пришла ему в голову. — И все же почему бы не начать с мужских имен? Можно назвать его в честь дяди, который тебя воспитал.
— Гм… — Я нахмурилась, скосив глаза на живот. Сколь нежно я ни любила своего дядюшку Лэма, мне все же не очень хотелось давать невинному младенцу имя Лэмберт или Квентин. — Нет, не думаю. С другой стороны, почему бы не назвать его в честь какого-нибудь твоего дяди?
Джейми задумчиво и рассеянно поглаживал меня по животу.
— А как звали твоего отца, англичаночка? — спросил он.
Мне пришлось на секунду задуматься, чтобы вспомнить.
— Генри, — ответила я. — Генри Монморанси Бошан. Джейми, я не желаю, чтобы мой ребенок носил имя Монморанси Фрэзер, ни под каким видом! Да и Генри тоже мне что-то не очень нравится, хотя уж куда лучше, чем Лэмберт. А как насчет Уильяма? — предложила я. — В честь твоего брата?
Старший брат Джейми умер ребенком, но муж всегда вспоминал его с любовью и нежностью.
Он задумчиво нахмурил брови:
— Гм… А что, может быть. Кстати, а почему бы не назвать его, скажем…
— Джеймс, — произнес глухой замогильный голос из дымохода.
— Что?! — Я резко села в постели.
— Джеймс, — нетерпеливо повторили из камина. — Джеймс, Джеймс!..
— Господи Иисусе! — воскликнул Джейми, пялясь на языки пламени.