Впрочем, сей вывод был опровергнут однажды в конце апреля, когда вдруг утром, на пути в больницу, она, краснея, созналась мне, что влюблена.
— О, он так красив! — восклицала она, ни капельки не заикаясь. — И так… духовен.
— Духовен? — переспросила я. — Гм, да, очень мило…
Про себя я решила, что не поставила бы это качество на одно из первых мест в списке достоинств предполагаемого возлюбленного, но, как известно, о вкусах не спорят.
— И кто же он, этот счастливчик? — спросила я. — Я его знаю?
— Нет, думаю, нет. — Она подняла на меня сверкающие, словно звезды, глаза. — Но… О, я не должна говорить вам об этом, но просто не в силах сдержаться! Он написал отцу. На следующей неделе он приезжает в Париж!
— Вот как? — Эта новость меня заинтересовала. — Я слышала, что на следующей неделе при дворе ждут графа де Палле. Так это он ваш избранник?
Мэри с ужасом отвергла это предположение:
— Француз?! Ну что вы, Клэр! Конечно, нет. Как я могу выйти замуж за француза?
— А чем, собственно, плохи французы? — спросила я, немного удивленная такой реакцией. — Ведь вы говорите по-французски?
Возможно, именно в этом крылась причина: Мэри действительно вполне сносно говорила по-французски, но заикалась при этом куда больше, чем когда говорила на родном языке. Как раз накануне я случайно услышала, как два маленьких поваренка передразнивали ее, называя при этом «маленькая английская неумеха».
— Вы и понятия не имеете, какие они, эти французы, — прошептала она с расширенными от испуга глазами. — Да и откуда вам знать? Ваш муж так добр и так нежен с вами. Уверена, он никогда не позволит се-б-бе обращаться с-с вами таким об-б-разом.
Тут все ее лицо запылало, как пион, а заикание усилилось.
— Вы хотите сказать… — начала я, пытаясь подобрать самые что ни на есть тактичные и приличные слова для описания манер и привычек французов.
Впрочем, помня то, что говорил мне мистер Хоукинс о планах, связанных с замужеством Мэри, я вдруг решила, что следует заставить Мэри выбросить из головы те понятия, которые она приобрела, слушая сплетни в гостиных и гардеробных. Мне вовсе не хотелось, чтобы эта девочка умерла от страха при одной только мысли о том, что ее могут выдать замуж за француза.
— В-вы знаете, что они п-п-проделывают в… в постели? — хрипло прошептала она.
— Гм. — Я старалась говорить как можно более непринужденным тоном. — В постели с мужчиной можно проделывать массу самых разнообразных вещей. А поскольку в городе полно ребятишек, можно предположить, что французы вполне умело пользуются и ортодоксальными способами.
— О!.. Дети… да, конечно, — рассеянно ответила она, словно не улавливая между этими выводами особой связи.