Нога резко дернулась, потом, похоже, расслабилась. Видимо, сработало и средство из флакончика, введенное орально чуть раньше. Во всяком случае, крови из раны почти не было.
— Поразительно! — воскликнула я. — Что это вы сделали?
Месье Форе сдержанно улыбнулся, на иссиня-бледных щеках появилось даже некое подобие румянца.
— Ну, это далеко не всегда срабатывает, — честно признался он. — Сейчас просто повезло.
Указав на шляпку булавки, он объяснил:
— Тут находится целый узел нервных окончаний, сестра. Я слышал, что анатомы называют его «плексус». Если вам удается точно попасть в него, вся нижняя часть тела практически полностью теряет чувствительность.
Он резко выпрямился, внезапно осознав, что лишь напрасно теряет время на болтовню.
— Сюда, сестра, — приказал он. — Займите свое место. Действие стимулирующего средства ограничено временем, надо немедленно приниматься за дело, пока кровотечение не возобновилось.
Почти полностью расслабленная нога легко выпрямилась, осколки кости ушли под кожу. Следуя указаниям месье Форе, я теперь держала молодого человека за торс, а сам костоправ манипулировал ступней и нижней частью голени, пока мы не наложили швы.
— Достаточно, сестра. Теперь вам придется лишь немного подержать ногу в полной неподвижности.
Он подозвал санитара и велел принести две плотные дощечки и тряпок для перевязки. Вскоре вся нога была аккуратно забинтована, а на открытые раны наложены плотные повязки.
Мы с месье Форе обменялись радостными улыбками по поводу столь успешного завершения операции.
— Хорошая работа, — заметила я, отбрасывая волосы, упавшие на лоб, и тут же увидела, как выражение лица месье Форе переменилось — только сейчас он заметил, что на мне нет чепца.
В этот момент со двора донесся звон церковного колокола. Я уставилась на высокое окно в конце палаты; одна створка его была приоткрыта, чтобы выветривались все неприятные запахи. Небо потемнело и приобрело глубокий синеватый оттенок, — это означало, что день на исходе.
— Простите, — я начала торопливо развязывать завязки халата, — мне уже давно пора домой, муж будет беспокоиться. Страшно рада, что мне выпала честь помочь вам, месье Форе.
Высокий костоправ, онемев от удивления, наблюдал, как я раздеваюсь.
— Так вы… выходит, вы не монахиня? Мне следовало бы догадаться раньше. Однако скажите, кто же вы тогда? — с любопытством спросил он.
— Мое имя Фрэзер, — коротко ответила я. — Послушайте, я должна идти, иначе муж…
Он выпрямился во весь свой огромный рост и поклонился:
— Окажите мне такую любезность, мадам Фрэзер, позвольте проводить вас до дому.
— О… благодарю, — ответила я, тронутая его любезностью. — У меня есть провожатый.