А улицу заполнили пьяные мужчины, выкрикивающие победные лозунги, тащившие на себе различные военные трофеи. Одна группа солдат в красноватых тартанах клана Магилливрей тащила английскую пушку, обвязанную веревками, словно опасного зверя. Это сходство усугублялось украшавшими ствол и запальное отверстие отлитыми из металла фигурами волков, готовых к прыжку.
«Предмет гордости генерала Коупа», — подумала я.
Потом увидела знакомую фигурку, пристроившуюся у ствола пушки. Конечно же, это был Фергюс. Волосы у него торчали во все стороны — точь-в-точь ерш для мытья бутылок. Я закрыла глаза, мысленно благодаря Бога, затем открыла их и поспешила вниз по улице, чтобы стащить его с лафета.
— Негодяй! — проговорила я, как следует встряхнув его, и обняла. — Ты почему улизнул и не вернулся? Если бы я не была так занята сейчас, я бы надрала тебе уши.
— Мадам, — растерянно повторял он, щурясь на полуденное солнце. — Мадам…
Я поняла, что он не расслышал ни единого сказанного мною слова, и уже мягче спросила:
— С тобой все в порядке?
На его лице, покрытом грязью и сажей, появилось смущенное выражение. Он кивнул и неуверенно улыбнулся.
— Я убил английского солдата, мадам.
Я не была уверена, в чем он сейчас нуждается: в поздравлениях или в утешении. Ему было всего десять лет.
Он нахмурился и сморщил лицо, как будто пытаясь что-то вспомнить.
— Я думаю, что убил его. Он упал, а я ударил его ножом.
Фергюс растерянно смотрел на меня, как будто ожидая, что я либо опровергну его слова, либо помогу утвердиться в их правильности.
— Пошли, Фергюс. Я накормлю тебя и уложу спать. Не думай больше об этом.
Он покорно пошел рядом со мной, но вскоре я поняла, что сейчас он рухнет ничком на землю.
Я не без труда подхватила мальчика и поволокла к дому, где размещалось «хирургическое отделение» нашего госпиталя. Вначале я намеревалась накормить его, но, когда добралась туда, где О’Салливан безуспешно пытался организовать питание армии, обнаружила, что Фергюс спит сном праведника. Поэтому я оставила его на кровати в комнате, где одна из женщин присматривала за детьми, в то время как их матери оказывали помощь раненым. Кажется, сейчас это было самое подходящее для него место.
Ближе к вечеру в доме набралось человек двадцать-тридцать раненых, и две мои помощницы буквально сбились с ног. Обычно в таком доме размещалась семья из пяти-шести человек, и сейчас просто яблоку негде было упасть. Раненые лежали вплотную друг к другу на полу.