Связь между ними, которая так много значила для нее, для него не значит ничего – ничего, если он может заниматься любовью с другой женщиной. Может, он был прав. Может, для него любовь не имеет никакого отношения к постели. Но для Кейт это значило все.
Значило. В прошедшем времени. Больше не значит. Грегор сделал то, что Кейт считала невозможным. Он разрушил ее любовь к нему. Вырвал сердце из ее груди, разорвал в клочья и втоптал обрывки в грязь. Больше ничего не осталось. Только тупая, омертвляющая боль пустоты – как будто она лишилась важной части себя. Любви к нему, которая наполняла ее такой радостью и надеждой, больше нет.
Какая-то ее часть его ненавидела. Но еще ей было его жаль. Жаль, что он оказался слишком циничным, слишком уверенным в своем прошлом опыте с женщинами, чтобы узнать настоящую любовь, когда у него появился шанс.
Это его потеря. Кейт не потратит больше не секунды своей жизни на него."
"Человек, который станет ее мужем, будет так же верить в нее, как и она в него. И совершенно очевидно, что это не Грегор. Она не сомневалась, что он все равно на ней женится. Но тогда она будет чувствовать себя такой же брошенной, как прежде, когда ее покинул отец. Может, не физически, но во всех остальных смыслах.
Кейт ошиблась насчет Грегора. Она думала, что он что-то большее, чем просто красивое лицо. Она считала, что может на него положиться. Но он ничем не отличается от ее отца. Грегор был прав. Кейт действительно пыталась создать идеальную семью взамен той, что потеряла, с ним в центре, олицетворяющим идеал мужчины. Она хотела, чтобы он был тем, кем не являлся, и вообразила себе качества, которых в нем не было.
Она начала спускаться по лестнице, когда услышала внизу людей и остановилась.
– Проклятье, кто-то должен его остановить.
Кейт узнала голос одного из призраков – огромного светловолосого великана, похожего на викинга, Эрика Максорли. Она закусила губу, ей все еще было стыдно за синяк, который она ему поставила.
– Мы пытались, кузен. Он не в том состоянии, чтобы слушать.
Лахлан Макруайри, подумала она с дрожью, легко опознав мрачный голос, принадлежавший разбойнику. Он звучал так же грозно, как выглядел. Если не считать необычной растительности на лице – у них обоих имелись странно подстриженные колючие бороды, – родственники совершенно не были похожи.
– Тогда мы заставим его слушать, – сказал Максорли. – Он не понимает, какого черта творит. Он любит девчонку и когда поймет это, ни за что себе этого не простит.
Кейт хотела сказать ему, что он ошибается, но слишком беспокоилась, куда ей спрятаться, если они вздумают подняться по лестнице.
– А если это не подействует? – спросил Макруайри.
– Вытащим его отсюда силой, – ответил Максорли, подойдя к лестнице.