Вестовой отвел меня к моей бомбардирской роте, по-современному – к батарее. Личный состав выстроился – около сотни бородатых лиц, многие уже в возрасте, кое у кого мундиры уже пообстирались, руки заскорузли – с пушками работать тяжело, да и грязно. Пойди, отмой после стрельбы орудие и пороховой нагар с рук. Это ведь не современный бездымный порох.
– Я ваш командир, буду учить вас стрелять из пушки и мортиры. Сейчас всем разойтись к своим орудиям.
Солдаты разбежались по своим местам. Я подошел к первому орудию – это была чугунная пушка.
– Кто командир орудия?
Канониры начали растерянно переглядываться.
Солдаты начали бестолково суетиться. Так, ясно.
Солдаты замерли. Я выбрал солдата со смышленым лицом
– Ты будешь командиром орудия!
– Слушаюсь, ваше высокобродь!
– Ты будешь командовать расчетом орудия. Встаньте все в ряд.
– Ты будешь наводчиком, наводить орудие на цель, понял?
– Понял, дело знакомое.
– Ты будешь банником чистить ствол после выстрела.
– Ты, – ткнул пальцем, – засыпать шуфлой порох в ствол, сколько скажет командир.
– Вы двое, подносить ядра к пушке и закатывать в ствол.
Короче, я определил все номера расчета. Каждому указал конкретную работу и так же обошел все орудия.
– Командиры орудий, ко мне!
Подбежали все четыре. Я объяснил, что выстрел надо производить по моей команде. По команде же увеличивать пороховой заряд, по моей команде доворачивать орудие влево или вправо и поднимать ствол. Целый день солдаты учились заряжать орудия, я пытался довести это непростое действие до автоматизма, проверяя по часам с секундной стрелкой. И так три дня. Когда получаться стало неплохо, неожиданно поменял номера расчетов, тот, кто подносил ядра, стал орудовать банником, кто засыпал порох, стал таскать ядра. Скорость заряжания снова упала. В перерыве ко мне подошли командиры орудий. Помявшись, решились на вопрос.
– Ваше высокобродь, зачем номера расчетов менять? Только вроде приловчились и снова начинать?
– А сами не додумались? Представьте, идет бой. В капонир с пушкой угодило ядро, один номер погиб, другой ранен. Что же, пушка должна перестать стрелять? А кто пехоту поддерживать будет? Ваши товарищи в голом поле на неприятеля со штыком бегут, а тут и пушки замолчали. Нравится вам это?
– Поняли, господин офицер, премного извиняемся.
После перерыва дело пошло веселее, видно, командиры у себя объяснили, зачем я сделал перестановку. К вечеру, полуголые, снявшие от гари и пота мундиры и рубашки солдаты еле переставляли ноги.
С утра начал объяснять командирам, как увеличивать или уменьшать дальность стрельбы.