На крыльцо вышел в броне статный здоровенный мужик, как потом оказалось – и городской посадник, и воевода. К нему подошел купец, что с согласия остальных возглавлял обоз.
– Что слышно про свеев?
– Да вот прискакал мужичок, говорит, Воробьино захватили, однако дымов не видно – или не жгут, чтобы себя не обнаружить, али чего удумали. Я уж двоих лазутчиков верхами послал – пусть поглядят – как, да что. Ежели сюда придут – плохо будет, у меня воинов всего два десятка, да и те либо калеченые, либо старые. – Купец потеребил бороду.
– Разгружайте подводы, распрягайте коней – лабаз вон пустой стоит. Телеги супротив ворот ставьте, коли ворота порушат, все ж задержатся. В Псков гонца конного я послал за подмогой.
Купцы и возничие засуетились, разгружая подводы. Хочешь-не хочешь, обороняться надо сообща. Уйти на обозе невозможно – скорость мала, лучше отсидеться за стенами, хоть и бревенчатыми. Разгрузив, сгрудили подводы у ворот, оставив лишь узкий боковой проход.
Караулы на башнях и горожане, вызвавшиеся подозорничать на стенах, не спали. А я завалился в сено на телеге и отлично выспался. Чего себя изводить бессонницей – силы будут нужны днем. Шведы ночью не воюют – это уж давно известно. Солнце осветило верхушки башен и стен. Я встал, умылся, пошел искать – где покушать. На удивление, в корчме было многолюдно. Кое-кто, перебрав вчера перевару, валялся на полу. Купцы сидели на лавках с помятыми лицами, не иначе ночью бдели, потихоньку цедили из кружек пиво, заедая солеными баранками, переговаривались.
Несколько купцов высказали мысль, что неплохо бы и уехать; дескать, будут шведы или нет – неизвестно, так и просидим в этом Парфино. Купцы из осторожных стояли на том, что надо пересидеть за крепостными стенами: а ну как в пути ворог налетит, как от него за телегами оборонишься.
Спор решил зычный голос от надвратной башни: «Шведы!» Все повскакивали с мест и побежали к городским стенам, поддался массовому забегу и я. Поднявшись по лестнице, осторожно высунул голову. Вдалеке, метрах в трехстах, гарцевали всадники. Выезжая из леса, растекались влево и вправо, окружая городишко. По моим прикидам, выходило – сотни полторы. Можно и продержаться до прихода подкрепления из Пскова. Вопрос только в том – все они здесь, или это только головной отряд или разведка? Для разведки вроде многовато, обычно – не больше десятка.
К воротам направился всадник на черном жеребце, в руках он держал белый флаг.
– Переговорщик едет! – пронеслось по стенам.
На башню не спеша поднялся воевода.
Всадник подскакал почти вплотную.
– Сдавайтесь все, лучше быть в плену, чем убитыми. Эта земля будет нашей.
Воевода аж крякнул от такой наглости, высунулся по пояс и прокричал в ответ:
– Я Пафнутий Корзун, воевода и посадничий этого города.