Земля и город всегда были русскими, никогда им не быть шведскими, стоять будем до конца, так и передай своему начальнику. Больше разговоров не будет, это весь мой сказ.
Всадник пожал плечами, развернулся и с ходу пустил коня в галоп.
Я перебрался по переходу на стене к башне, подошел к воеводе.
– А пушки в городке есть?
Воевода обрадовался:
– Никак, огненный бой знаешь? Пошли, я покажу.
Обогнув башню, подвел меня к небольшой пушечке на вертлюге – кулевриной называется.
М-да, этой пушечкой навоюешь.
– А другие еще есть?
– Нетути, откуда им здесь взяться? И огненного зелья маловато будет.
Он окликнул одного из воинов:
– Геронтий, принеси из воинской избы зелье, ну то, что в бочонке.
Пока воин нес порох, я осмотрел пушечку. Состояние было средней паршивости, в стволе только что тараканы не завелись. Воевода собрал еще двух воинов, приказав нести заряд. Они кряхтя и притащили – здоровенный мешок камешков.
Я думал, хоть картечь в городишке найдется. Ладно, будем выкручиваться тем, что есть.
– Ну а мушкеты, ружья, мултуки есть?
Воевода почесал затылок.
– Есть у меня дома один мушкет, да не стрелял никогда; какой из меня воевода – городом времени управиться бы хватило, да и воины у меня – считай, стража городская.
– Хорошо, несите сюда мушкет.
Я решил остаться на башне – здесь повыше и видно дальше, опять же – стрелять сподручнее. Я прочистил пушку, насыпал в ствол пороха, забил пыж; бросил в ствол пару пригоршней камней. Постоял, прикинул и сыпанул еще одну горсть. Осмотрел принесенный мушкет – он был новым, но сроду не чистившимся, не смазывавшимся. Пока было время, привел его в порядок, зарядил картечью – мешочек картечи и рожок мелкого ружейного пороха воевода тоже отыскал. Проверил свои пистолеты. Ну что, господа шведы, я готов. А там – а ля гер, ком а ля гер – на войне как на войне.
Ждать долго не пришлось, шведы в конном строю бросились в атаку. Мне стало смешно – они что, на конях хотят стены штурмовать? Или попугать решили? Со стен полетели стрелы, несколько шведов упали с лошадей. Подпустив метров на восемьдесят, я вертлюгом довернул кулеврину в самую гущу и поджег фитиль. Пушечка хоть и была маленькой, грохнула хорошо, аж уши заложило. Попал удачно, среди нападавших появилась целая просека. Не ожидавшие пушечного огня, шведы замешкались, но еще успели проскакать с десяток метров. Я схватил мушкет, прицелился в ближайшую парочку и выстрелил. Шведов снесло с лошадей. Справа и слева от меня нападавших осыпали стрелами. Первая атака наскоком не получилась. Шведы и сами это поняли. Поворачивали лошадей и уносились к лесу.
На поле боя я насчитал пятнадцать неподвижных тел, среди них бились раненые лошади. Вот кого мне было жалко. Пока атака захлебнулась, я стал перезаряжать кулеврину и мушкет.