Но когда остался одинок то, как и многие заключённые, сильно затосковал и готов был всю накопившуюся за эти месяцы страсть и нежность выплеснуть на единственную нормально выглядящую женщину, которую можно было увидеть в тюрьме — сотрудницу спецчасти, которая разносила на подписи осужденным и подследственным копии приговоров и другие документы. Ему даже казалось, что он смог бы влюбиться в неё. Но она появлялась очень редко и поговорить с ней не было возможности из-за стоящих рядом дубаков.
В тюрьме, конечно, можно было увидеть ещё нескольких женщин, начиная от арестанток, которых мимо них проводили в баню и обратно, и кончая дубачками и медичками. Но они все выглядели примерно одинаково и Бандере казалось, что он столько не выпьет или он ещё просто не отсидел достаточно времени, чтобы запасть на таких женщин.
Теперь же, когда в тюрьме появилась эта Ольга, его душа ожила и, казалось, даже запела. Здесь, в четырех стенах, заключённые готовы были крутить любовь с арестантками, часто даже не видя их ни разу. Но Бандера, к тому времени как он уже готов был закрутить роман по «письмам» с какой-нибудь заключённой, видел их всех, так как даже с нижнего этажа их всё равно в баню вели через его камеру. И мимолётного взгляда в приоткрытый глазок было достаточно, чтобы понять, что это всё не для него. Теперь же он думал только об одном, что девушка, в которую он, можно сказать, влюбился с первого взгляда, принадлежит не ему, а тому человеку, которого сам же подтянул и пригрел.
Он и так-то очень скверно относился к отпрыскам «новых русских» за то, что им всё падает буквально с неба, в то время как он за это всё ежедневно рисковал своей свободой, а порой и жизнью. А теперь-то и вовсе презрительно поглядывал на Юрия, который к тому же и спал на его шконке. И даже мысль о том, что подтянул этого «сынка» для того, чтобы доить, совсем не успокаивала его теперь.
— Я думал, ты мне фору даёшь, — вывел его из задумчивости Леший. — А ты в натуре чё-то… Чё десятку-то скидываешь? Меньше нет что ли?
— А? Да, погоди… — Бандера забрал десятку назад, что в игре на интерес не допускалось бы, и кинул восьмёрку. — Слышь, Леший, ты на хера ему сказал, что в Герыча смену можно передавать тут что-то через продол?
Голос Бандеры был приглушённым и злобным, при этом он кивнул на спящего Юрия и лицо его исказилось ненавистью.
— Да ладно, чё ты? — опешил от такого неожиданного наезда Леший и стал оправдываться. — Пусть передаст конфет тёлке своей.
