А закинул к ней удочку и решил познакомиться просто по привычке, было интересно, чем же она так популярна у арестантов. И когда понял, что все они, скорее всего, влюблены в эту тёлку, в нём проснулся дух соперничества и он тоже решил к ней подкатить. Тем более у него был козырь — пока он в восьмёрке, он может контролировать почту. Но сейчас, читая эти строки любви к какому-то Юрочке, а в искренности их он почти не сомневался, Олег понял, что сердце «принцессы» занято крепко и почувствовал себя ущерблённым. К тому же, судя по написанному, он понял, что это уже не первый малёк от неё этому Юрочке, значит, какую-то почту он проспал и злился от этого ещё больше. Он уже решил было не пропустить этот малёк и уже достал спички, чтобы сжечь эти слова любви, подумав, что если не будет давать им переписываться, то тогда у него будет шанс, как вдруг наткнулся на слова благодарности за конфеты. Он перечитал это место ещё раз и никак не мог понять, почему она благодарила его зато, чего не получала. Ведь вчера он сам лично устроил чаепитие с теми вкусными конфетами, которые шли на неё с пятнадцать А. Он ещё был таким довольным и смеялся тут с Лупатым по поводу того, что надо отписать от её имени в пятнашку и поблагодарить парней за эти прекрасные конфеты, которые даже на воле редкость. А тут, пожалуйста, сама Ольга своей рукой пишет и благодарит.
Тут Олегу пришла в голову мысль, что если он сейчас пропустит это «письмо», то не сегодня-завтра этот влюблённый лох пошлёт ещё таких конфет, от которых даже слюньки текли. И к тому же с этим мальком выходит, что на трассе всё нормально. Это его, собственно, не особо и заботило, но всё же…
Поколебавшись некоторое время между желанием перехватить эту принцессу и возможностью «получать» вкусные груза, идущие на неё, Плетень всё же скрепя сердце сложил малёк обратно и запаял. Он решил не мешать любовным перепискам этой арестантки, которая в жизни может оказаться вовсе и не принцессой. Вместе с другими мальками, которые он даже не стал смотреть, Олег передал любовное послание Лупатому, чтобы тот отправил дальше по трассе.
«Хрен с ней, с этой принцессой, — думал он, — пускай сопли свои разводит хоть со всем централом, мне же лучше. Эти лохи же шлют ей всё, «от бинта до ваты», а получаю почти всё я. Пуска-ай…»
Шаповалов стоял во дворе тюрьмы между старым и новым корпусами и нервно теребил в руках верёвку с трёхконечной железной кошкой на конце.
