Автор
В просторной Академии Драконов ты перешёл череду обыденности — просто переломил кость и провернул её несколько раз. Ты лежишь на жесткой кровати, боль проникает в каждую связку мышц, и перед глазами проносятся воспоминания: те, что твои и — странная путаница чужих образов. В кармане звенит телефон, и ты берёшь трубку, но затем мир погружается в черную пустоту, медленно растворяясь в яркой зелени леса....
Статная, с властным взглядом. Несмотря на чёрно-белый оттиск, я могла поклясться, что её глаза, как и у сына, были пронзительно-синего цвета и напоминали льды далёкой Антарктики.
Но что означает приписка драконорожденная? Неужели в этом мире существуют драконы?
Последняя вырезка оказалась самой трагичной — краткое сообщение о неудачном эксперименте, завершившемся катастрофой.
Строчки плясали перед глазами:
""...мощная взрывная волна полностью разрушила лабораторию. Лорд Эдмунд Ройс получил тяжелейшие ранения и находится в критическом состоянии.
Острая боль пронзила сердце, когда я представила, как Эллин, дрожащими руками вырезая эту заметку, пыталась осознать случившееся с её отцом. Чернила на странице были местами размыты — вероятно, её слезами, и эти пятна, как безмолвные свидетели прошлой трагедии, рассказывали больше, чем сами слова.
4
Мне было искренне жаль Эллин. Вот только на жалости далеко не уедешь.
Порой я ловила себя на мучительных размышлениях о том, как бы она справилась со всеми испытаниями, выпавшими на её долю.
Отложив пожелтевшие от времени газетные вырезки, я медленно откинулась на спинку стула и прикрыла воспалённые от долгого чтения глаза. В утомлённом сознании постепенно складывалась целостная картина происходящего.
Эллин осталась совсем одна. Ни матери, ни отца… А подруги? Были ли у Эллин подруги?
Я ещё раз просмотрела альбом и письма.
Но не могла же она быть затворницей, в конце концов!
""Возможно, следует проветриться?"" — эта мысль показалась на удивление здравой, особенно когда снизу донёсся оглушительный грохот разбитой посуды. Очевидно, мачеха всё ещё не могла смириться с утратой драгоценных фарфоровых тарелок.
Я невольно усмехнулась, представляя, как она мечется по кухне, словно разъярённая фурия.
Решив не искушать судьбу и не дожидаться, пока гнев мачехи достигнет апогея, я поднялась и подошла к гардеробному шкафу. Нужно было одеться потеплее — за окном зима как-никак.
Выбрав из гардероба тёплое зимнее пальто с глубоким капюшоном, отороченным пушистым мехом, я подошла к высокому зеркалу в резной раме. Стройная фигура, туго затянутая в корсет, выглядела непривычно. В груди ощущалась лёгкая скованность, но, к моему удивлению, дышать было не так уж и сложно.
