Автор
Раздраженная подросток одета в элегантное ушанье и нарядно-натренированные трусики, стоя в ванной комнате перед зеркалом. Разговор с собой заставляет ее чувствовать, что необычная ситуация может быть замеченной родителями, но она решительно игнорирует эту возможность и продолжает думать о том, как перехитрить предполагаемые нежданы....
Люди отступали на пару шагов, пропуская этих харизматичных красавцев, наводящих страх одним своим видом.
Лысый, как ни странно, тоже не выказал эмоций, словно каждый день видит невест в черном. Спросил негромко что-то у Тимура, услышав такой же тихий ответ, только ухмыльнулся.
Тимур, в отличие от меня, выглядел как настоявший жених: костюм тройка светло-серого цвета пошит, скорее всего, на заказ, идеально сидит по фигуре, белоснежная рубашка, галстук, словно он только что сошел с обложки глянцевого журнала.
Пока они не подошли к нам, резко рванула из рук остолбеневшей Сони пакет, буквально выдрала его из рук подруги, оставив в ее зажатых кулаках куски целлофана.
Возмутиться она не успела. Вытащив демонстративно приготовленный заранее букет, вернула ей в руки так полюбившийся, изодранный, правда, уже пакет. Без возражений она его приняла, что лишний раз доказывало, что девушка не в себе.
Отец, увидев в моих руках букетик черных роз, пронзил меня своим фирменным взглядом, зло, громко выдохнул, но ничего не сказал. Мужчины уже подошли к нам, а я мысленно радовалась тому, что папа уже ничего не сможет мне сделать за мои выходки. Когда подняла глаза на Тимура, веселиться мне расхотелось. Отчетливо поняла, что зря радуюсь. С отцом проще: тот хоть и деспот, но все же любит единственного ребенка.
Мужчины пожали друг другу руки, но на приветствие это мало походило, напоминало скорее демонстрацию силы. Тут понятно, что Тимур физически сильнее, но я говорю о силе духа. А в этом никто из них не уступал. Даже охрана, нанятая для защиты, отступила на полшага, когда они смотрели друг на друга. У папы бесспорно больше власти, денег, влияния в обществе, но Тимур более жесткий, холодный, опасный.
Все, кто находились в огромном фойе загса: женихи, невесты, дружки, многочисленная родня и друзья, смотрели на меня, как на приведение. Вот идиотка! О том, что в загсе мы будем не одни, не подумала. В глазах людей плескался ужас. Некоторые лица после взгляда на меня исказила гримаса возмущения.
