Автор
Раздраженная подросток одета в элегантное ушанье и нарядно-натренированные трусики, стоя в ванной комнате перед зеркалом. Разговор с собой заставляет ее чувствовать, что необычная ситуация может быть замеченной родителями, но она решительно игнорирует эту возможность и продолжает думать о том, как перехитрить предполагаемые нежданы....
Ну, их понять несложно: гости все такие празднично одетые, невесты в девственно-белых нарядах, в волосах у всех или диадема, или шпильки со стразами, а я тут в черной шляпе с вуалью. Хотела позлить Тимура, а навлекла на свою голову ненужное внимание. Хорошо, что еще никто не начал меня снимать. Ну, думаю, с этим тоже задержки не будет. Вон уже приходят в себя, зло косятся в нашу сторону, свои возмущения и не думают скрывать: шепчутся так тихо, что мне все слышно. Мужчины, окружавшие меня и Соню, были спокойны как танки на охране рубежей наших границ.
"Соня молча наблюдать за этой картиной не смогла, принялась нести какую-то ахинею, непонятно зачем оправдать решила мой наряд:
– Моя подруга исповедует веру кромозунги, – выдумывала на ходу Соня, – У них принято надевать на свадьбу черное, а на похороны – белое. Именно этот цвет по их поверьям приносит счастье и вечную любовь брачующимся.
Соня врала убедительно. Поэтому, легко поверив в эту ересь, люди принялись обсуждать ее слова. Волной по толпе прокатилась информация.
Кто-то понимающе кивал, кто-то продолжал возмущаться:
– Мы в России живем, и стоит соблюдать обычаи и веру этой страны!
Всем не угодишь.
Минут через пять я перестала быть мегапопулярной: народ как-то смирился, в конце концов, с моим нарядом. Недовольные, правда, еще оставались. Вновь подъехавшие жених и невеста вместе с друзьями и родней, заметив мой наряд, удивились, но «добрые» люди поспешили их успокоить:
– Невеста веры какой-то странной, вот и вырядилась в черное.
Удружила! Лучше бы они и дальше оставались в неведении, злились и боялись. Благо этот балаган остался позади – нас пригласили в зал торжеств. Под вальс Мендельсона, на расстоянии вытянутой руки друг от друга, мы вошли в комнату. Рядом со мной Соня, отец и охрана сзади, а лысый дружок возле Тимура.
Женщина, стоящая за столом – в ярком наряде, с крупной розой на груди – натянуто улыбалась. Когда остановила на мне взгляд, она плюхнулась на стул и улыбка сползла с её лица. Наверное, не я одна на ее памяти сумасшедшая: быстро придя в себя, она поднялась.
– Жених и невеста, пройдите в центр, – указала она рукой, куда именно пройти Тимуру и Соне.
Папа, схватив меня сзади за плечи, пододвинул к жениху. Как по команде, Соня и Лысый отступили.
