В войну и послевоенный период - истории героических подвигов, шпионской хитрости и драматичных приключений. Струна времени тянется через секретные операции и беспрецедентные решения, оставляя за собой мощное эмоциональное пятно.
С ним совсем скверно, нужно бы в медсанбат… Есть еще несколько тяжелых, но на задних сиденьях поместится лежа один-единственный человек, в таких случаях положено спасать в первую очередь старшего по званию, у войны свои законы, жестокие…
Я, конечно, разрешил: ни к чему мне сейчас ни машина, ни ординарец… Немцы осторожненько продвигались вперед, пока что не стреляла ни пехота, ни пулеметчики, не видели целей. И наши по тем же причинам пока молчали. Если и дальше будут продвигаться такими же темпами, через несколько минут моя башенка окажется в прямой видимости танкистов.
Тут влетел ефрейтор, закричал с порога:
– Товарищ майор, Первый приказывает: всем немедленно отступать в расположение батальона!
Ну что же, комбат верно оценил обстановку и понял, что при таком раскладе всех нас тут передушат, как цыплят.
Я сбежал вниз, отыскал ротного и передал приказ. Он ничего не сказал, но в глазах мелькнуло облегчение: тоже понимал, что с нами со всеми будет при таком раскладе. Я лишь добавил кое-какие собственные распоряжения-уточнения, уходить скорым шагом, легким бегом, унося тех раненых, что сами идти не могут.
И стали мы отступать: без малейшей паники, организованной колонной, не особенно и срываясь в бег: нужно было равняться на тех, кто выносил раненых на плащ-палатках. Минометный расчет оказался в хвосте – миномет они тащили с собой, не бросать же его совершенно исправным, за это можно и под трибунал угодить. Благо весил он всего-то десять килограммов, а в расчет подобрали не хлюпиков. Два ящика с минами пришлось бросить – ну, это другое дело, черт с ними, по большому-то счету, доложим, что расстреляли весь боезапас, и точка, главное, сам миномет вытащить…
В арьергарде, то есть в хвосте в переводе на гражданский язык, я собрал всех, кто был с ручниками, на случай, если немцы пешедралом бросятся в погоню.
Но немцы следом не бросились, и не последовало ни единого танкового выстрела вслед.
