В войну и послевоенный период - истории героических подвигов, шпионской хитрости и драматичных приключений. Струна времени тянется через секретные операции и беспрецедентные решения, оставляя за собой мощное эмоциональное пятно.
Будить ни к чему, пусть поспит, а как проснется, будет ему радость…
Я только положил автомат рядом с раскладушкой, на видном месте, чтобы старшина сразу заметил, как продрыхнется. Хотел уже уходить, но словно бы споткнулся о странный взгляд Томшика. Не знаю, что на меня нашло, но повел я себя, как дурак: придвинул разложку поближе, сел почти вплотную к капралу – моментально уловив запашок только что выпитого – и сказал:
– Томшик… Я вам не командир, а вы мне не подчиненный, если не хотите, можете вообще со мной не разговаривать, и никто вам ничего не сделает.
– Конечно, пан капитан, – сказал он, сразу видно, со всем расположением. – В конце концов, одно дело делаем, одного врага бьем. О чем пан капитан хотел поговорить?
Я сказал напрямую:
– Расскажите мне все про Боруту.
– Вы ведь все равно не поверите, пан капитан, – понурился Томшик. – Как пан капитан Ружицкий не верит. И дело не в том, что вы большевик и вам не полагается, а он атеист, с образованием.
– Плевать, верю я или нет, – настойчиво сказал я. – Выходит, есть какая-то дополнительная информация, о которой я не знаю. И вы ее обсуждали с местными… Расскажите, – перехватил его взгляд, исподтишка брошенный на койку, усмехнулся.
"Он решился, вытащил из-под одеяла фляжку – трофейную, с удобной крышечкой-стаканчиком граммов на пятьдесят, – отвинтил стопочку, налил, судя по запаху, местного бимбера, то бишь самогона, выпил одним духом, упрятал флягу на прежнее место. Повертел в пальцах «дважды трофейную» сигаретку (взятую на немецком складе, но французскую), вопросительно глянул на меня.
– Да курите, конечно, – сказал я. – В конце концов, это ваша палатка… Я и сам закурю.
И вытащил точно такую же синюю пачку с белым силуэтом танцующей женщины, как у него. Мы с этими сигаретами давно столкнулись и при первой возможности старались запастись – начальство сквозь пальцы смотрело, если малая часть трофеев утекала «на нужды действующей армии» (речь шла главным образом о продуктах, алкоголе и табачке).
