Сборник военных рассказов о героических и драматических событиях Второй мировой войны. Через судьбы простых солдат и офицеров автор раскрывает человеческие истории мужества, верности и жертвенности. Каждый рассказ — это воспоминание о людях, которые стояли на линии фронта и сражались за...
Если вам интересно и это, мой отец долго служил в армии, сначала прусской, потом германской, участвовал в датской кампании, в австрийской, во французской, за каждую имел награды. В офицеры, разумеется, выйти не смог, но до фельдфебеля дослужился. Это был потолок для человека недворянского происхождения, такие уж тогда были порядки. Потом, в девяносто четвертом, получил и медаль в честь юбилея кайзера – большая такая, с профилем кайзера, бронзовая, но внушительная. Все эти награды ему лишь прибавляли авторитета в моих глазах. Так что дело не в симпатиях к России, ее нет, как, впрочем, и антипатии, просто я очень мало о России знаю… Однако, воспитанный в уважении к великому канцлеру, никак не одобрял фюрера, вторгшегося в Россию, – как раньше вслед за отцом и дедом не одобрял поступившего так же кайзера. Вот и вся разгадка…
…К роднику я гнал, насколько позволяла дорога. Склянка с неведомым зельем прямо-таки жгла карман гимнастерки – и я старался выбросить из головы все мысли, какие только были…
Сел у родника на то самое поваленное дерево, извлек склянку, откупорил, принюхался – запашок странный, но не противный. И на вкус не столь уж и отвратительно, просто непривычный вкус. До донышка, так до донышка…
Точного времени я не засек, но прошло, по моим прикидкам, с четверть часа.
Я сидел, понурясь, глядя на траву под ногами, – и словно бы крепенько толкнули в плечо. Поднял голову рывком…
Они стояли от меня метрах в десяти, меж двумя вековыми соснами. И смотрели прямо на меня. Катька, как и следовало ожидать, в распоясанной гимнастерке, с этим чертовым перстнем на пальце, ничуть не изменилась, только коса не скручена на затылке, а полураспущена, свисает на правое плечо. И знаете… Она никак не выглядела угнетенной или страдающей, вовсе нет, я бы сказал, казалась не просто спокойной, а словно бы даже довольной жизнью, вот ведь что…
Борута, в точности такой, каким его Катька описывала перед тем, как пропасть бесследно, смотрел на меня без всякого злорадства и насмешки, скорее уж с любопытством: мол, как так получилось, соколик, что ты нас видишь? С легкой улыбочкой чуть пожал плечами, словно говорил: ну что, так получилось, как вышло, так и вышло… Обоих я видел совершенно отчетливо, они казались никакими не призраками, а живыми людьми…
Рука как-то сама собой потянулась к кобуре, захотелось на него кинуться. Но ничего не вышло, я словно оцепенел, не в силах и шевельнуться.
