Чернильное пространство реки, по сторонам ряды многоэтажных жилых муравейников, цепочки фонарных огней и суетящиеся световые пятна автомобилей — вот сбились в стаю перед красным светофором, вот бегут дальше, образуя табуны и вереницы, вот дисциплинированно выстроились в очередь на поворот, а сбоку без очереди лезет недисциплинированный хам, за ним еще один, и третий, и тут же создается вторая очередь из тех, кто хочет пролезть без очереди, а тут и мини-вэн скорой помощи внедряется, сверкая синим маячком, и ритмичные всплески ультрамаринового огня создают иллюзию того, что сам мини-вэн подпрыгивает на месте, как бы от возмущения: почему не пропускаете? Не успею — человек умрет!
Однако сам я еще жив. Докуриваю, иду дальше.
В семь вечера отмыкаю дверь своей хаты.
Она обходится мне в двести долларов, еще сто ежемесячно отдаю жене — вроде как алименты, надо же кормить и одевать сына. Сам живу на пятьдесят.
Ужинаю шкварками с гречневой кашей. После долгих экспериментов пришел к выводу, что шкварки — самая удобная жратва в холодное время года. Одно время ел пельмени, — перестал, слишком дорого и малопитательно, позже — в начале осени — даже пытался варить хаш, пошел к знакомым азербайджанцам, выслушал подробные инструкции, купил на рынке бараньи голени — хаш варится из сухого плотного мяса, из частей, непосредственно расположенных над копытами, — варил полдня, но чего-то не рассчитал и вместо бульона изготовил холодец, имевший столь крутой запах, что пришлось его выбросить. Потом квартира еще двое суток пахла Кавказом.
Рацион рассчитан до копейки, до калории. Килограмма риса или гречки хватает на неделю с учетом одного голодного дня, полезного для мозга. Сосиски, колбаса и прочие субпродукты исключены напрочь. Кем надо быть, чтобы тратить деньги на сосиски? Их едят только самые темные и ленивые люди. Моя приятельница, официантка Ася, снимает комнату на Таганке, и не далее как позавчера она рассказывала, что ее квартирные хозяева, старик и старуха, получив арендную плату, немедля покупают на все деньги пять палок дорогого сервелата и несколько дней едят только сервелат, а потом неделями сидят на манной каше в ожидании следующей выплаты.
— Советское воспитание, — сказал я Асе. — Для них колбаса — фетиш.
Ася пожала плечами. Ей двадцать два, она не понимает и не поддерживает разговоров про Советский Союз.
