Складывается постепенно, разматываясь наподобие клубка, от середины к началу и концу:
Когда все заканчивается, сижу на матрасе, безмолвно, некоторое время. Потом повторяю, вслух, но почти шепотом.
Не себя имел в виду, когда сочинял; другого парня, воображаемого. Может быть, старого друга, убитого давным-давно, в позапрошлой жизни, еще в мезозойские времена, когда в московских подворотнях могли проломить голову за десять долларов.
Складывать стихи про себя самого — глупо; всегда интереснее придумать воображаемого чувака, имеющего определенное сходство с реальным автором, однако другого, более экзотического, ловкого и мудрого. Кому нужен реальный автор? Нехай он угрюмо катает кровлю и жрет шкварки. А его персонаж — легкий, яростный, небрежный и прекрасный — пусть сверкает сообразно логике искусства, существуя только в пространстве стиха, и нигде больше.
Их уже почти три десятка, если начать читать вслух — уйдет примерно полчаса. И еще пять песен. Песни возникают очень редко, и в этом нет никакой системы. Был период — за четыре года ничего, а потом в неделю сложил три песни, одна вышла неудачной, зато две других как будто существовали всегда. Очень простые и красивые. Со стихами яснее: они возникают три-четыре раза в год.
Не записываю. Все предназначено исключительно для чтения вслух. Записывают плодовитые поэты, сочиняющие обильно и регулярно, а для меня каждый стих — как новогодний подарок: это тебе, будь счастлив.
Несколько коротких стихотворений можно привязать к мелодиям и сделать песни, — но то будут ненастоящие песни, искусственные. Песня тоже должна сложиться целиком. Каждая из тех пяти — настоящих — сразу зазвучала в голове, с нужными интонациями.
Пою. Потом замолкаю. Спев песню, хорошо несколько минут помолчать. Лежу, не зажигая света, вяло размышляя о перспективах.
Крыша, где я провел сегодня весь день, — последний в этом году объект. Зимой работа тоже будет: наша бригада займется сбиванием сосулек. Борьба с сосульками — выгодный бизнес, город Москва неплохо оплачивает очистку крыш и удаление наледей. Кормилец Леня уже предупредил: никто из нас не останется без дела. Но я не уверен, что хочу продолжать.
Ни в чем не уверен, ни в будущем, ни в настоящем, — не знаю даже, как распорядиться сегодняшним вечером.
Можно поехать к друзьям; я уединен, но не одинок, у меня есть товарищи.
Можно позвонить Асе, она хорошая девушка и помогает мне выживать сексуально.
Можно взять бритву, лечь в теплую воду и вскрыть вены.
