К себе домой, в депрессивную халупу, провонявшую каннабисом, где прямо на полу лежал матрас, художественно обложенный по периметру обрезками ярко-синего ковра, а по углам высились стопки книг, из которых ни одна не годилась для того, чтобы прочесть ребенку на ночь хоть абзац, — привозить сына я не рисковал. Один раз взял — на следующий день мальчишка сказал матери, что у папы в холодильнике только водка.
Но старинный шкаф-динозавр сыну понравился.
— Крутой шкаф, — сказал он.
— Да, — ответил я, — ты прав.
Собственно, я бы справился с доставкой и без отца — мог и на электричке, и на рейсовом автобусе, но родители любили меня и пытались как-нибудь облегчить мою жизнь. Совали денег, а когда отец привозил Антона к метро «Измайловский парк», то обязательно передавал объемистый пакет с едой, и набор обязательно состоял из двух частей — половина для внука (сладости), половина для сына (колбаса или консервы).
В середине февраля, воскресным вечером, в очередной раз поехал на встречу. Едва выбравшись из подземки и посмотрев на экран телефона, обнаружил пять вызовов, все от одного абонента. Сам абонент — отец — стоял тут же, у выхода: задумчивый, руки в карманах.
Поймал меня за рукав.
— Слушай, — сказал он, пряча глаза. — Там… со мной… мафиози. Я «мерседес» поцарапал.
Из дальнейших реплик я понял, что папа специально звонил мне каждые пять минут и вышел к метро, чтобы перехватить и рассказать о проблеме.
Дело происходило, повторяю, в две тысячи втором, еще до введения закона об обязательном страховании.
Неловкий маневр, папа слегка помял крыло чужой телеги, потерпевших было двое, ущерб — пятьсот долларов, один из двоих уехал на поврежденной технике, второй сел к папе в машину, чтобы срочно получить компенсацию за ущерб.
Подошли к машине отца. Антон сидел на заднем сиденье. «Мафиози» — впереди, на пассажирском: серьезный блондин лет двадцати пяти. К мафии он, разумеется, не имел никакого отношения. Папа назвал его «мафиози» по обычной своей привычке, он любил коверкать слова и термины, всех бизнесменов называл барыгами, а юношей в кожаных куртках — мафиози.
Родитель сел за руль, я — на заднее сиденье, к сыну; улыбнулся ему, подмигнул, ткнул пальцем в бок. Пацанчик расслабился.
— Константин, — представился блондин-«мафиози».
— Ага, — сказал я, пожимая небольшую его руку.
— Деньги нужны срочно, — сказал блондин. — Нам завтра на переговоры.
В моей голове шумели и медленно ворочались вялые марихуановые мысли.
