Надин была уверена, что Свешников ни женится, ни поддержит идею с ребенком. У него уже есть дочь. Любимая. А за те два года, что Надин провела вместе с Павлом, он не сделал никаких решительных шагов к сближению.
Та же самая игра, те же самые правила, правда, с некоторыми поправками. Надин все же появлялась в его доме, и Павел познакомил ее с Лизой. Женатые, конечно, держали Надин подальше от своих семей. Свешников же был свободен. И его все устраивало.
А Надин… Надин влюбилась во второй раз в своей жизни. Даже не так – влюбилась она в Олега. А Павла она полюбила – серьезно, зрело, глубоко. И это было большой ошибкой.
Надин и без того была уверена, что рано или поздно их гостевые отношения сойдут на нет, а теперь еще появилась Дина, и о скором вхождении ее отца в бизнес «ВКП-групп», где банк вскоре станет лишь одним из составляющих элементов, не написал только ленивый.
Поэтому лучше уйти так, самой. Чтобы не быть брошенной.
Она не знала, куда себя деть. Она не знала, чем заняться.
Вернувшись домой и отключив телефон, Надин набрала ванну, добавила туда соли, налила бокал вина.
Надо же отпраздновать окончание этой истории.
Надин лежала в ванне до тех пор, пока вода не остыла. А про вино забыла. Лежала, закрыв глаза, и думала, почему ничего не чувствует, почему нет желания кричать и плакать? Почему такая тишина? И пустота.
Неужели она завтра проснется, как всегда, выпьет кофе, поедет в спортзал, потом в салон красоты на маникюр, потом в «Жираф», после него – в кофейню. И все будет как всегда. И ничего не изменится. А на майские – Петербург. Там намечается открытие выставки с предметами из ее ретроколлекции.
Вот кем она станет к старости – не матерью, а коллекционером. Надин представила себя восьмидесятилетней, с пушком завитых фиолетовых волос на голове, артритными руками, на которых плотно сидят старинные кольца, в комнате, полной ценного хлама.
Стало очень себя жалко. И холодно. Значит, пора вылезать. Она открыла глаза и увидела наполненный бокал. Выпила его залпом, а потом поднялась и перешагнула через бортик ванны.
Внутри было так же молчаливо. Никакой тоски и трагедии. Странно.
Может, посмотреть слезливое кино?
Но кино смотреть не хотелось. Закутавшись в толстый махровый халат, Надин села в кресло в гостиной и налила еще вина.
Сколько она так сидела, почти неподвижно, только время от времени поднося бокал к губам, Надин не знала.
