Наверное, если бы это сделал кто-нибудь другой, свита начала бы радостно клевать обидчика Макса, а он снисходительно посмеиваться, наблюдая за происходящим. Такое происходило не раз. Но у Лизы был папа. Очень крутой чувак. И Лизу не трогали. Так она в очередной раз поняла, насколько хорошо быть папиной дочкой и как его имя может стать надежным щитом от неприятностей. Но у этой ситуации была и обратная сторона. С Лизой тоже находилось немало желающих дружить. И тоже потому что папа. Это называется «полезные связи». Этому их всех учили с детства. И папа Лизу от подобного не раз предостерегал.
– Умей отличить настоящих друзей от тех, кто тебя использует. Это очень важно.
Лиза училась, ей казалось, что в некоторых ситуациях даже получалось отличать. Во всяком случае, свиты у нее не было, льстецы Лизе были не нужны, а подружка – Милана – была. И Милана просто сохла по Максу. Так что, когда выяснилось, что в вальсе после Лизы Макс переходит к Милане, подруга два дня ни о чем другом говорить не могла. Только обсуждать Макса, и как он на нее смотрел, и что говорил, и как же его такого необыкновенного заинтересовать.
Лиза только выразительно закатывала глаза к небу. С ней Макс, как ни странно, вел себя вполне дружелюбно, словно и не было инцидента на Новый год. Только вот по-прежнему продолжал звать ее Шустрилой.
– Что будешь делать на майские? – спросил Макс, лениво поглядывая сверху вниз на Лизу, когда они в третий раз начали танец из-за того, что кто-то снова сбился.
– Пока не знаю, – туманно ответила она.
– Я собираю народ за городом с ночевкой и шашлыками. Приезжай.
Блин. Блин-блин-блин!
О тусовках Макса в школе ходили легенды. Родители разрешали ему пользоваться загородным домом для вечеринок и днюх. В классе не нашлось бы ни одного человека, кто бы не хотел туда попасть. Только вот приглашения удостаивались не все.
Лизу пригласили впервые. Значит, простили за кубик Рубика. Но она не поедет. Потому что папа не пустит. Можно было даже не заикаться. Одно то, что придется ночевать в чужом доме в компании малознакомых людей, и неизвестно, что там будет ночью… На разрешение можно было даже не рассчитывать. Краткое «нет» и никакой возможности обсуждений.
В такие моменты Лизе хотелось кричать, топать ногами и бунтовать, доказывая, что она уже не маленькая, ей семнадцать, и в их классе у половины девочек романы. Все ходят вечерами в клубы, развлекаются, ездят на дачи, и только она как пай-девочка – максимум в кафе с подружкой или в кино.
