Здесь, под берегами зловещего озера, грифонята весело кричат и играют. Русалки собираются на своих скамейках, а единороги притворно делают вид, что не слышат их разговоры. Все это кажется обычным воскресным утром, если бы не то, что заставляет думать иначе: волны становятся грозными, и к зверинцу приближается угрожающая тьма....
– Но мы о ней не говорим.
– НАРУШИТЕЛЬ! НАРУШИТЕЛЬ! НАРУШИТЕЛЬ! – завопила драконья сигнализация.
– Опять, – вздохнул Мэттью и снял с гольфкара рацию. – Лунокрушила, скажи Когтию, что мы в курсе! – гаркнул он. – Мы сами эту нарушительницу сюда и привели!
– БЛАААРГХ! – согласилась рация, и несколько мгновений спустя рёв стих.
Зои вцепилась покрепче в поручни, и гольфкар помчался вниз по холму, вокруг озера и к юрте йети. Толпа, которая собралась посмотреть на суд, оказалась больше, чем ожидала Зои – несколько русалок тоже решили прийти.
"– Отец Блу вздумал, что должен быть судьёй, – шепнула Зои Логану. – Поскольку он, судя по всему, «самая царственная персона на материке». И он не слишком обрадовался, когда АЗСС ему отказали.
Похожий на фламинго судья сидел за столом лицом к юристам. Он вертел длинной шеей, наблюдая за противостоянием Руби и Рансибла как за матчем в пинг-понг.
А рядом со столом обвинителя зловеще стояла фигура в маске и чёрной одежде с поднятым капюшоном. Зои прошило дрожью даже от одного его вида издалека.
– Незачем вам ещё время! – закричал Рансибл на Руби. – У вас нет никаких свидетелей! И улик нет! – Он ткнул пальцем в цилиня, которая мирно стояла рядом с судьёй.
– Мы уже представили суду теорию о том, что цилинь чувствует его вину за овец и не может определить, в чём конкретно он виновен! – завопила в ответ Руби. – И свидетель у нас, возможно, появится, если перестанет самосжигаться каждый раз, когда к нему подойдёшь. Нужно заставить феникса дать показания, прежде чем закрывать дело.
– Вполне может быть, что он и во время убийства был горсткой пепла, – рыкнул Рансибл. – И тогда он ничего не знает, а даже если скажет, что знает, верить на слово ему нельзя. – Зои заметила, что брови у агента стали кустистее, чем обычно – а зубы, кажется, немного удлинились и заострились? Винить его, впрочем, было сложно. Разговоры с Руби всегда так бесили Зои, что она и сама бы после них каждый раз обращалась в волка, если б могла.
