Ливи покачал головой. Жаль, что он не выбрал число один - ему бы больше подошло. Затем он вздохнул, когда обнаружил номер два: ноги были короче, а юбка — длиннее, и бюст был даже немного меньше идеального размера, хотя лицо было привлекательным. Но вот номер три! Как жаль, что это богиня всего лишь третьего уровня, не столь высоко как пять. Никаких вызывающе коротких юбочек и призывно-блестящих вырезов — вместо этого великолепный силуэт и идеальный держание....
Надо отдать ему должное – мальчишка умел держать удар. – Зато во Владивостоке я – звезда! Был, во всяком случае.
Клим достал сигареты, закурил, спросил:
– А скажи-ка мне, положа руку на сердце, друг Виталий, ведь ты же не просто так нам сейчас эту печальную историю рассказал? Ведь ты же в курсе, кто я такой.
– В курсе. – Мальчишка, вопреки ожиданиям, не смутился. – Читал про тебя статейку в «Хозяине жизни». Ты – крупный финансовый воротила.
– Спасибо за лестное сравнение, – ухмыльнулся Клим.
– Уж всяко лучше, чем курица.
– А ты знаешь, что крупные финансовые воротилы в ущерб себе ничего не делают?
– А ты знаешь, что Карл Лагерфельд назвал меня Рафаэлем российской моды?
– Что-то я не видел в «Блиндаже» ни одного мужика с веером.
– Я отправлял ему свои эскизы по Интернету.
– А документальное подтверждение слов господина Лагерфельда у тебя имеется? – Клим затянулся сигаретой, сквозь вуаль дыма посмотрел на Виталика."
"– Я храню нашу с ним электронную переписку как зеницу ока.
– Поздравляю, ты очень эксцентричный модельер.
– Золотой наперсток – это престижная премия, – уточнила Алиса.
– Вот именно! – Виталик одарил ее полным обожания взглядом. – И он у меня есть!
– А что у тебя еще есть, кроме золотого наперстка и переписки с Лагерфельдом? – спросил Клим.
– Ему этого мало! – фыркнула Алиса.
– Я гениальный, очень работоспособный, и у меня море идей.
– И ты спас мне жизнь, – подытожил Клим.
– И я спас твою жизнь. – Виталик кивнул.
– Завтра, – Клим загасил сигарету, – я жду тебя в своем офисе. Ровно в десять, не опаздывай.
– Это что-то значит? – осторожно поинтересовался мальчишка.
– Да, это значит, что ближайшие несколько лет тебе придется работать как каторжному.
– Господи Иисусе! – Виталик сначала побледнел, а потом разом залился алой краской. – Алиса, дорогая, этот человек только притворяется злым и бессердечным, а на самом деле он – святой!
Госпожа Волкова скептически хмыкнула.
– Да, Алиса, не спорь! – Виталик чмокнул ее в щеку, наверное, от переизбытка чувств, но Клима перекосило. Пришлось спешно допивать коньяк, чтобы эти двое не заметили, в каком он состоянии. А она все равно заметила, метнула в него острый, как стилет, взгляд и улыбнулась Виталику.
