Ливи покачал головой. Жаль, что он не выбрал число один - ему бы больше подошло. Затем он вздохнул, когда обнаружил номер два: ноги были короче, а юбка — длиннее, и бюст был даже немного меньше идеального размера, хотя лицо было привлекательным. Но вот номер три! Как жаль, что это богиня всего лишь третьего уровня, не столь высоко как пять. Никаких вызывающе коротких юбочек и призывно-блестящих вырезов — вместо этого великолепный силуэт и идеальный держание....
– Как говаривал один небезызвестный политик, котлеты отдельно, мухи отдельно.
– Она еще и в политике разбирается! – Улыбка Ремизова стала такой искренней, что никто не посмел бы его заподозрить в иронии или, не дай бог, в сарказме. Даже Алиса, которая, в принципе, была настороже.
На подступах к ресторану их перехватил Виктор. Выглядел он как заправский денди, но вид при этом имел совершенно несчастный.
– Вик, ты сегодня без дамы? – ехидно поинтересовалась Даша, целуя брата в щеку.
– Как видишь, – буркнул тот.
– А что ж твоя последняя неземная любовь? – с участием спросил Клим. – Ну та, рыженькая, Лена, кажется?..
Виктор поморщился, посмотрел на него с укором:
– Эта рыженькая была не последней, а предпоследней, чтоб ты знал, – сказал он ворчливо.
– Ну, извини. – Клим развел руками. – У тебя такая бурная личная жизнь, что я не успеваю отслеживать происходящие в ней изменения.
– Ничего удивительного. – Виктор кисло улыбнулся.
Даша насмешливо фыркнула, наверное, из чувства женской солидарности с несостоявшейся неземной любовью брата. Клим сочувственно покивал головой.
– Впереди такое мероприятие, а я один как перст, один, – продолжал убиваться Виктор.
– Так это же просто замечательно! – Клим покосился на вмиг насторожившуюся Дашу, продолжил: – Чует мое сердце, что на этом, как ты изволил выразиться, мероприятии найдется уйма молодых, привлекательных, а главное, совершенно свободных барышень. А ты как перст один!
Даша больно ткнула спутника локтем в бок. Зато Виктор просиял и разве что целоваться не полез от избытка чувств. Пришлось наградить его строгим взглядом, дать понять, что для телячьих нежностей не время и не место.
В ресторане было многолюдно. Найти виновника торжества в этой пестрой толпе оказалось непросто. Клим уже начал было подумывать, что Ремизов, наплевав на этикет и гостеприимство, решил проигнорировать собственный юбилей, когда, наконец, увидел его невдалеке от импровизированной сцены, на которой наигрывал что-то сентиментальное струнный оркестр. Ремизов был не один, а в обществе двух дам.
