Когда эшелон скрылся вдали, я опустил руку и вдруг почувствовал себя на мгновение потерянным. Это мирное, оживлённое место и звуки марша напоминали мне, что война была не только там, на фронте. Она была и здесь – в каждом взгляде, в каждом гудке уходящего поезда.
Выйдя из здания вокзала, я поднял руку, подзывая извозчика. Возок, запряжённый невысокой, но крепкой лошадью, быстро подкатывал ко мне. На облучке сидел возница – худощавый, лет сорока, с орлиным носом и твёрдым взглядом. Вместо одной ноги у него был деревянный протез, аккуратно пристроенный на ступеньке возка.
– Куда изволите, господин полковник? – спросил он, с уважением глядя на мой чёрный шеврон с черепом и перекрещенными костями.
– Дворец Вайсбергов знаешь? Вот туда и вези, да побыстрее, – ответил я, устраиваясь на сиденье.
– Знаю, как не знать. Мигом домчу, – кивнул он, щёлкнул вожжами, и возок тронулся.
Дорога была оживлённой, сновали повозки, торопились пешеходы, слышались крики торговцев. Я посмотрел на возницу, что-то в его осанке привлекло моё внимание.
– На фронте ногу потерял? – спросил я, стараясь не выглядеть слишком назойливым.
Он на секунду оглянулся на меня, потом снова устремил взгляд на дорогу.
– Так точно, господин полковник. Год назад на Саргонском рубеже. Тогда там был такой ад, что и врагу не пожелаешь.
Я кивнул. Хоть мне и не довелось воевать в тех краях, я знал, что это место стало символом кровавой бойни.
– Жестокая битва была, – произнёс я, больше для себя.
– Вы там были? – осторожно поинтересовался он.
– Нет. Мне довелось участвовать в других сражениях. Но о Саргоне слышал от тех, кто выжил. Не повезло тебе.
Он горько усмехнулся.
– Повезло, господин полковник. Жив остался. Мало кому там такое счастье выпало. Да и что там, ногу-то потерял, а руки вот целы, могу лошадью править.
– Это верно, – согласился я. – Но всё же тяжело, наверное?
– Тяжело, – кивнул он, – да куда деваться. Я сначала думал, что всё, пропал, а потом как-то собрался. Жена, дети, ради них живу. Сына вот жду, подрастёт, и сам, может, станет военным, как вы.
Я посмотрел на его лицо – тени боли и гордости смешались в нём.
– Надеюсь, к тому времени эта война закончится, – сказал я.
– Хотелось бы, – тихо ответил он, но в голосе чувствовалось, что он сомневается.
Мы замолчали, и я невольно смотрел на мелькающие мимо здания, думая о том, сколько ещё людей переживут подобные испытания, прежде чем наступит мир.
