В книге "Судьба непринятой пройдет" читатель погружается в глубину чувственных ощущений, когда каждая клеточка тела становится уязвимым местом. Пробуждение новых переживаний и стремление вернуться к привычному равновесию создают невероятно драматичную атмосферу. События разворачиваются в момент, когда силы сознания пытаются справиться со свирепым потоком эйфории и неземной легкости, словно выныривая из глубин божеского блаженства....
Подскочил с дивана, в сердцах швырнув на него ни в чем не повинный ноутбук, и принялся нервно расхаживать по комнате, вываливая на Агату накопившиеся претензии: – То ухаживай за ней, завоевывай ее внимание, изворачивайся наизнанку, чтобы понравиться, чтобы она снизошла до тебя, выбрала! А выбрала, так смотри осторожно, не спугни, лишнего не сболтни, солидней выглядеть будешь, старайся соответствовать, над шуточками ее вечными смейся! А сболтнул, спросил что-то не тем тоном, так все, расстались, пошел вон, Олег! И снова ухаживай-изворачивайся, добивайся!"
"И вдруг ринулся вперед, остановившись перед Агатой, сидевшей в кресле и с большим интересом слушавшей его откровения.
– Не такая ты и красавица и не мечта всех мужиков, чтобы ради тебя так изгаляться и стараться. А туда же, изображаешь из себя недоступную интеллигентность!
– Понятно, – кивнула Агата, которой стала смешна эта драма в исполнении неудачливого ухажера, и процитировала из шолоховского «Тихого Дона»: – «Баба неказистая, но вольного нрава».
– Вот! – прокричал Олег, заводясь пуще прежнего от ее смеха. Ткнул обличающе пальцем, почти коснувшись ее груди, и резко оттолкнулся от подлокотников, распрямляясь во весь рост: – Эти твои вечные цитатки, а ты, как дурак, делай умный вид, что знаешь автора, эти твои неизвестные словечки… – И, скривившись, помогая себе жестами и мимикой, изображая-повторяя, видимо, когда-то сказанное Агатой слово: – Полихромность! Я посмотрел в Википедии, это всего лишь многоцветие.
Агата все посмеивалась, хоть и старалась, как могла, удержаться, но получалось плохо, и ее усмешки стали следующим пунктом изобличающего, искрометного выступления Олега Каро.
– И эти твои вечные смешки, шуточки, улыбочки! – Он снова резко придвинулся и наклонился, нависая над ней: – Нельзя же постоянно смеяться, это же ненормально, Агата.
– Нормально, наоборот, – подкинула она ему идею.
– Да, – согласился Каро на полном серьезе, отсутствие которого только что инкриминировал Агате.
– Ты тогда зачем в бойфренды-то набивался, Олежек? Столько денег извел на ухаживания, столько усилий, нервов, как выясняется, потратил? – усмехнувшись, полюбопытствовала Агата.
