В книге "Судьба непринятой пройдет" читатель погружается в глубину чувственных ощущений, когда каждая клеточка тела становится уязвимым местом. Пробуждение новых переживаний и стремление вернуться к привычному равновесию создают невероятно драматичную атмосферу. События разворачиваются в момент, когда силы сознания пытаются справиться со свирепым потоком эйфории и неземной легкости, словно выныривая из глубин божеского блаженства....
»"
"В таких вот случаях – надо честно сказать: единичных, но таки изредка имеющих место, – когда, блин, «человеческий фактор» покопался, и приходится подчиненным Югрова «зависать» над «агрегатом», устраняя последствия воздействия на секретную конструкцию. А пацанчику, своими неугомонными ручонками покопавшемуся в нем, между прочим, трибунал светит – за любопытство непомерное и дурь несусветную.
Вот и сейчас Игорь с двумя ребятами из его группы находился в одной из частей, в нескольких боевых машинах которой были установлены экспериментальные образцы в блоках точности наведения и скорости стрельбы.
Не, ну не придурок?
То есть имея в багажнике знаний-навыков среднюю школу, на троечки оконченную, починив-покопавшись в начинке парочки древних мотороллеров и что-то там даже исправив, а то и просто закоротив напрямую, это «дарование» из подворотни решило, что может «улучшить» высокоточную технику, разработанную учеными исследовательского КБ?
«Ну как есть придурок, а то кто ж?» – безнадежно вздыхая, возмущался про себя Игорь Валентинович Югров, лежа на кровати в номере офицерской гостиницы и вот уж третий час безуспешно пытаясь выкинуть из головы тяжкие мысли и стоящее перед глазами веснушчатое лицо того самого «Левши» доморощенного, смотрящего на Югрова широко распахнутыми, удивленными голубыми глазищами.
Он же не знал, что прямо вот настолько нельзя, тарищ инженер… как так трибунал, тарищ инженер… он же этого…
«Ох ты ж, господи!» – тяжело вздыхал Югров и переворачивался на другой бок, стараясь отогнать навязчивое видение этой растерянной, испуганной рожи и беспокойные мысли. Отогнать не получалось, хоть ты что ни делай, и он снова вздыхал, гоняя в голове план завтрашних работ и варианты восстановления блока.
И вдруг, так ясно и четко, без какого-либо предупреждения и плавного перехода мысли, возник перед мысленным взором Югрова образ командира экипажа их боевой машины, его друга Лешки Драгина, носящего позывной Курорт за привычку к месту и не к месту вставлять это слово, повторяя любимую присказку: «Здесь вам не курорт с купальщицами».
