В книге "Судьба непринятой пройдет" читатель погружается в глубину чувственных ощущений, когда каждая клеточка тела становится уязвимым местом. Пробуждение новых переживаний и стремление вернуться к привычному равновесию создают невероятно драматичную атмосферу. События разворачиваются в момент, когда силы сознания пытаются справиться со свирепым потоком эйфории и неземной легкости, словно выныривая из глубин божеского блаженства....
– Ну молодец, – распрямившись во весь рост, похвалил Игоря Степан Валерьевич и спросил: – Давно с ней возишься?
– С месяц, – честно признался Игорь."
"– То-то я смотрю… – Не договорив, мастер снова усмехнулся и огласил свое решение: – Если доведешь «Белоснежку» до ума… Поможем, конечно, на тяжелых моментах: демонтировать, подвесить, а разбирать, чистить-отмывать-очищать сам будешь в нерабочее время. Если она у тебя заблестит-забегает, как новая, и лично мне сдашь заезд на полигоне – отдам «Белоснежку» в полное твое владение.
Все, кто стоял вокруг мастера с Игорьком, внимательно слушая Степана Валерьевича, дружно ахнули – виданое ли дело, пацану зеленому машину дарить.
– А что, есть кто-то еще желающий нашу «Белоснежку» оживить? – обвел тяжелым взглядом собравшихся Хома.
Народ затушевался, отводя глаза от пристального начальственного взора, кто-то пролепетал про работу, которой и так выше головы, когда тут еще баловством заниматься.
– Ну, я так и думал, – хмыкнул мастер и рявкнул: – По местам, работать, что столпились!
Крутенек был Степан Валерьевич, не гневлив, нет, редко когда голос повышал, только в особо уж тяжелых случаях, если кто-то из мастеров накосячит всерьез, а так всегда все выдержанно-ровным, весомым тоном. Но мог так слово сказать, что пробирало конкретно, до потрохов – держал коллектив в дисциплине и строгости, мог и сурово наказать, а то и вовсе взашей выгнать за серьезный проступок.
Бог знает, как бы повернулась и куда покатилась и вывела жизнь Игоря, если бы он в свое время не попал к Валеричу в руки, дорожки-то разные у подростков девяностых складывались, в основном темные-дурные, а у него так и вовсе, чего уж там лукавить: понятно, куда вела жизненная тропка, на которую он встал, очень даже конкретно вела…
Везло ему с людьми необычайно, как ангел-хранитель какой оберегал, заботился и посылал спасителей, вот ей-богу, ничем иным такое везенье объяснить невозможно.
Игорь Югров родился в простой семье так называемой рабочей интеллигенции. Отец – мастер цеха на заводе, мать – воспитательница заводского детского сада.
