Он готов пожертвовать судьбой одной женщины, чтобы спасти другую. Она застряла в прошлом, не видя грядущих перемен. Две жизни, два сердца, одна роковая ошибка. Смогут ли они преодолеть последствия своего выбора и найти дорогу друг к другу?
Я затылком чувствую ее взгляд. Тишина. Но я слышу ее тяжелые вздохи, потом они замирают, кажется, она вообще перестала дышать. Эта тварь меня боится, я кожей ощущаю ее страх. И правильно делает! Сегодня ей есть, чего опасаться.
Слышу, как она медленно приближается ко мне. Подходит вплотную к креслу, опять замирает. Нерешительно, медленно опускает руки мне на плечи.
– Привет, милый, – притворно сладким голосом щебечет она. – Я не ожидала тебя. Зачем пришел? Неужто соскучился? – ведет руками по моим плечам, спускает руки ниже на грудь, поглаживая ее.
– Очень сильно соскучился! – тихо, спокойно, бесцветным тоном говорю я. Руки Елены застывают на месте, чем вызывают мою злую усмешку. Она хорошо знает этот тон. Знает, что ничего хорошего он ей не сулит. Покручиваю пакетик кокса в руках. Естественно, Елена его замечает, но молчит. Похоже, ее парализовало. После того, что эта сука сотворила сегодня с утра, она что, действительно меня не ожидала?
Резко поднимаюсь с кресла. Елена отступает. На ней одно полотенце, которое она придерживает руками. Медленно надвигаюсь на нее. Она отступает до тех пор, пока не натыкается на шкаф. Посматривает в сторону двери. Но ей до нее не добраться. Пути к отступлению закрыты. И в доме мы совершенно одни. Подхожу к ней вплотную, Елена сглатывает. Хватаю за шею, немного сжимаю.
– Сколько раз я предупреждал тебя насчет кокса? – сдерживая ярость, клокочущую во мне, сквозь зубы цежу я.
– Отпусти меня! – кричит эта сука, хватая мои руки, ее полотенце летит на пол. Впивается в меня ногтями, но я не отпускаю.
– Сколько раз?! – не выдерживаю я, повышая голос, кричу ей в лицо. – Отвечай, иначе я тебя придушу! – моя рука еще сильнее сжимает ее шею.
– Три, – хрипит она. – Три раза. Отпусти, – ослабляю хватку, но не отпускаю.
– Правильно, три. Но ты, как вижу, возомнила себя бессмертной, – отпускаю ее шею, боясь и вправду придушить. Обхватываю ее скулы, сдавливаю, она морщится от боли.
– Убери свои руки! Не смей меня трогать! – кричит эта тварь, пытаясь вырваться. Елена отворачивается, хватаю ее за волосы, тяну на себя. Поворачиваю лицо к себе. Внутри все клокочет от злости и ярости.
– Значит так, милая! Повторяю четвертый раз. И последний! Еще раз я замечу, что ты держишь кокс или употребляешь его в пределах километра от моего сына, сам лично заставлю вынюхать тебя такую дозу, что ты больше не вернешься на эту землю! Поняла меня, тварь?! – она молчит, дергается, пытаясь меня ударить, машет руками.
