– Как в молодости, когда всё впереди и ещё ничего не случилось! И когда мы остановились, я даже не сразу поняла, что мы уже приехали!
– Кстати, – прищурилась Маня. – Почему вы слонялись по панели вдоль «Астории», как проститутка-неудачница, и не заходили внутрь?
– Что вы, – удивилась Лёля. – Мне неудобно, как я могу зайти в такую гостиницу?
– Но вчера вы как-то зашли!
– Я была с Марфой, это совсем другое дело.
– Да, да, – согласилась Маня. – Вы должны её спасти, я понимаю.
Оглянулась по сторонам и отцепила Вольку.
В Питере вход с собаками всюду был запрещён, но разрешён – сделав замечание: «Уберите животное, с собаками нельзя!», смотрители переставали обращать внимания, и собака могла гулять сколько угодно. Маня с Волькой этим пользовались. В Москве всё было по-другому, там не забалуешь!
Возле знаменитого памятника толпились туристы и свадьбы – невесты мели кружевными шлейфами гравий, женихи потели от чувств и неловкости, гости угощались тёплым игристым из пластмассовых стаканчиков, фотографы метались, приседали, ползали по траве, «выстраивая кадр», – красота!..
– Посмотри, Марфа. – Маня наклонилась к девочке. – Это император Пётр Первый. Он построил город, где ты живешь.
– Она не понимает, – тихонько сказала Лёля.
Маня дёрнула плечом:
– Мы не знаем. Может быть, понимает, только нам не говорит.
Сергея Петровича она увидела издали – он стоял спиной к памятнику и смотрела на Неву.
– Хорошо, что мы вместе, – сказала Маня Лёле. – Вполне возможно, что этот человек психопат.
Лёля оглядела его с тревогой и покрепче вязла Марфу за руку.
Писательница Поливанова на ходу вытащила из рюкзака папку, чтобы сразу вернуть ее и распрощаться, сделала независимое лицо, подошла и пальцем постучала Сергея Петровича по плечу.
Тот обернулся. Вид у него сделался изумлённый.
– Добрый вечер. Лёля, это Сергей Петрович, мы должны вернуть ему документы. А это моя подруга Лёля из Конотопа. И её дочь Марфа."
"– Здрасти, – промямлил Сергей Петрович, разглядывая Лёлю и Марфу.
– На самом деле вы совершенно напрасно на меня напали, – продолжала Маня. – Все ваши бумаги в полной сохранности, а про телевидение мне пришлось наврать, потому что иначе вы не стали бы со мной разговаривать.
Сергей Петрович перевёл на неё глаза и взял папку, которой Маня настойчиво в него тыкала. Сунул папку под мышку и спросил у Марфы:
– Как тебя зовут, девочка?
– Марфа! – хором ответили писательница и мать.
– Да ведь я не вас спрашиваю!..
Маня и Лёля посмотрели друг на друга.
Замечание было верным.
Марфа, присев на корточки, гладила Вольку. Сергей Петрович присел рядом.
– Кто это у тебя?
Марфа молчала и гладила свинообразного пса.
– Это твой друг?
– Она не разговаривает с незнакомыми, – не выдержала Лёля.