В кулинарном магазине разворачивается напряженная сцена: свинья, забравшаяся на прилавок, вызывает истерию покупателей. Знаменитая писательница Марина Покровская подключается к шумной толпе, добавляя нотку драматизма в атмосферу этого повседневного эпизода.
– Наше с Лёликом положение, – объяснила она туманно, – осложняется тем, что мы сами не понимаем, кого должны бояться. А вдруг вас зарежут, а девочек похитят. Где я потом стану их искать?..
– Маня!
Но тут писательница заметила раскрытую тетрадку с наброском, уселась, неловко вытянув ногу, и стала рассматривать.
– Это вы нарисовали? – спросила она с подозрением и подняла глаза на Сергея.
– Он, он, – уверяла Лёля. – Прямо при мне! За две минуты.
– Так у вас талант! – сказала Маня с изумлением. – Да ещё какой!
– Я ему то же самое сказала!
– Я всего лишь неплохо рисую, девушки, а вам кажется, что у меня талант.
– Я понимаю в талантах уж точно больше вашего, – объявила Маня. – Я много лет живу с Алексом Шан-Гиреем! Он гениальный писатель.
– Шан-Гирей?! – поразился Сергей Петрович. – Я «Запах вечности» раз пять читал! Нет, больше! Прямо про меня написано! Каждое слово!
– Вот именно, – согласилась Поливанова. – А это, – и она потрясла тетрадкой у Сергея перед носом, – прямо про Марфу написано.
Маня принялась в задумчивости листать тетрадку и вдруг спохватилась:
– Ну, что вы стоите? Идите уже, гуляйте! Ребёнка не отдам. Лёля, возьми мою жилетку, вечером обещали дождь и похолодание. Она тебе велика, но зато ты сможешь её использовать как палатку. Марфа, Волька, ужинать!.."
"В ресторане Маня заказала ребёнку макароны, а себе бифштекс и продолжила рассматривать рисунки.
Всё скрюченное, скорченное, но – странное дело! – узнаваемое.
Маня дошла до начала тетрадки и принялась листать в обратную сторону.
Вот кресло Эмилии. Вот настольная лампа. Вот, пожалуй, Хотэй со своим огромным мешком, в котором он хранит весь мир. Вот разноцветная «рука Фатимы», и ещё, и ещё…
Маня задумчиво листала.
Стоп.
Она выпрямилась и посмотрела сначала на Марфу, а потом на тетрадку.
Стоп, стоп.
Марфа ничего и никогда не рисует по памяти. Только то, что видит. А этот дурацкий сувенир – «руку Фатимы» – Маня сразу же отнесла в кабинет и пристроила на полку.
– Марфушенька, – проговорила Маня, низко наклоняясь над скатертью и пытаясь заглянуть девочке в лицо. – Ты вот эту штучку видела? Ну, когда рисовала, видела?
Марфа посмотрела на свою тетрадку и кивнула.
– А где ты её взяла?
Марфа не отвечала, старательно пытаясь подцепить на вилку макаронину.
– Где ты видела? Кто тебе дал? Тётя?
Марфа не отвечала.
