В кулинарном магазине разворачивается напряженная сцена: свинья, забравшаяся на прилавок, вызывает истерию покупателей. Знаменитая писательница Марина Покровская подключается к шумной толпе, добавляя нотку драматизма в атмосферу этого повседневного эпизода.
Помнишь, ты его узнала, когда мы были в магазине?
Лёля подслеповато поморгала, старательно пытаясь переключиться на мысли о расследовании, которое ещё далеко от завершения.
Получалось не очень.
– Лёль, сосредоточься. Этот парень приходил к тёте Эмилии накануне, принёс посылку. Я ему открыла. Я не сразу его вспомнила, потому что он прятался от Вольки и не давал себя рассмотреть.
– Посылку? – переспросила Лёля в недоумении.
– Ну да!.. Тётя сказала, из Иерусалима, я сама на штампы и адреса не смотрела. Там были финики и сувенир, «рука Фатимы».
– Тот парень? – словно очнувшись, удивилась Лёля. – Который приходил к нам с Марфой и потом следил за нами? Он посыльный?..
– Лёля, он бандит. Он забрался к вам в комнату и угрожал вам! И таскался за нами по городу! Я уверена, что если б мы не в «Астории» жили, а, допустим, просто в квартире, они бы нас давно… прищучили!
– В каком смысле?
– В самом прямом, – объяснила Маня туманно. – Так, что мы бы ноги не унесли. Лёля, мне нужно к тёте.
– Ты что?! – спросила та с ужасом.
– Тьфу на тебя. Мне нужно попасть в тётину квартиру. Всё дело в этом дурацком сувенире! В «руке Фатимы»! Я должна его забрать. И как следует рассмотреть.
– Маня, мы туда не пойдём. Я тебя не пущу.
Не слушая, писательница продолжала с увлечением:
– Ещё нам нужно найти какую-то картинку, с которой Марфа срисовывала руку! Она говорит, тётя дала ей картинку, там яркие цвета. И Марфа её весь день рисовала. У неё в тетрадке десяток рисунков.
– Маня, я тебе точно говорю, ты никуда не пойдёшь!
– Ты когда-нибудь видела, чтобы к сувенирам прикладывали ещё… картинку с изображением этого самого сувенира! Что-то там нечисто!
– Мы всё расскажем Льву Сергеевичу. И он решит, что нужно делать. Он дружил с Эмилией много лет, он сам сказал.
– Мы не знаем, – раздражённо ответила Маня. – Мы о нём по-прежнему ничего не знаем! Твой муж тоже сказал, что у него денег нет, чтоб Марфе помогать, а на самом деле он делает ремонт и покупает шифоньер.
– Какой… шифоньер?
– Такой зеркальный, – отмахнулась Маня. – На два отделения. Лёля, ты можешь остаться с Марфой, а я схожу, пока ещё светло.
– Светло будет до утра. Мы в Питере.
– Да, точно. Значит, пока ещё не утро.
– Маня, ты никуда не пойдёшь.
– Почему это?
– Потому что я не разрешаю! И я тебя не пущу.
Маня поддёрнула очки:
– Какая ты противная стала, – сообщила она. – А прежде, когда только приехала из Кабанска, смирная такая была.
