В кулинарном магазине разворачивается напряженная сцена: свинья, забравшаяся на прилавок, вызывает истерию покупателей. Знаменитая писательница Марина Покровская подключается к шумной толпе, добавляя нотку драматизма в атмосферу этого повседневного эпизода.
Я всё распродала, когда муж ушёл. И всё равно не хватает! Я приходила к Эмилии в тот вечер, чтобы попросить… об отсрочке.
– О… какой отсрочке?
– Я ей должна, – объяснила Ольга. – А денег нет. То есть, совсем нет. И ещё отпуск этот! Я почти полтора месяца была в отпуске. Мне обещали работу – заниматься с мальчиками русским языком, и я польстилась. Там семья, два сына. И ничего не вышло, они нашли преподавателя из университета. Я просидела с Марфой, и вот теперь мы совсем на мели. Я решила попросить Эмилию ещё подождать.
– Что она ответила?
– Я ничего не успела спросить. Позвонила, она открыла и сказала, что сейчас не может со мной разговаривать. Вот и всё.
Маня постаралась сосредоточиться.
…Ольга должна тёте много денег. Много – это сколько? Двадцать тысяч или двести? Она приходит просить об отсрочке. Эмилия открывает дверь.
…Что, если дальше все было совсем не так, как рассказывает сейчас Ольга? Что, если Эмилия пригласила её войти, та стала умолять, а тётка отказала? У неё железный характер и какие-то свои собственные представления о жизни – она вполне могла и отказать!.
И потом!.. Эта Ольга, которая сидит на полу в полупустой комнате коммунальной квартиры рядом со дочерью-инвалидом, и та, что приходила на Мойку, – две разные женщины. Эта, пожалуй, способна на всё – ради своего ребёнка.
– Сколько денег вы были должны?
– Очень много. Почти пятьсот.
Ого!..
Маня подумала немного, но потом всё же решилась:
– А как вы надеялись расплатиться? Ваши уроки русского так дорого стоят?
На Маниных глазах Ольга окаменела, словно на неё откуда-то взглянула горгона Медуза.
Она окаменела, обледенела и стала похожа на ту самую Ольгу Александровну, которая сидела в прихожей тётиной квартиры, не шевелясь и глядя прямо перед собой.
– Но ведь теперь вы никому ничего не должны, правда? – продолжала настаивать Маня, жалея Ольгу изо всех сил. – Всё позади?
Ольга Александровна поднялась:
– Извините, нам нужно обедать. Марфа целый день не ела. Уходите, пожалуйста."
"Маня чувствовала себя ужасно, но ведь она дала себе слово узнать, кто убил Эмилию!
– Ольга, – сказала она и прицепила Вольку на поводок.
– Эмилия со мной почти не разговаривала, – перебила железобетонная Ольга Александровна. – До свидания.
Маня вышла во двор, и солнечный свет, слабый и размытый внутри «колодца», показался ей ослепительным.
