– Твоей первой женщиной? Правда? Ты до сих пор не знал женщин?
Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы это признать.
– Таков обычай моей страны, хотя далеко не все ему следуют. Ждать до тех пор, пока не будет заключен брак. – Он говорил с ожесточением, словно боялся, что нарческа будет смеяться над его целомудрием.
– Я бы хотела стать твоей первой женщиной, – признала она и сделала шаг к принцу.
На этот раз он ее обнял. Она прижалась к нему, и они вновь принялись целоваться.
Но Уит предупредил меня о появлении Пиоттра еще раньше. Они были так поглощены друг другом, что не заметили бы даже стадо овец, но я поднялся на ноги, как только заметил, как старый воин вышел из-за угла материнского дома. Он держал в руке меч, в его глазах горела ярость.
Она выпорхнула из объятий Дьютифула. Одной рукой она виновато вытерла рот, словно пыталась замести следы. Нужно отдать должное Дьютифулу, который даже не дрогнул. Повернув голову, он спокойно посмотрел на Пиоттра. В его взгляде не было ни раскаяния, ни смущения. Принц выглядел как мужчина, которому помешали целовать принадлежащую ему женщину. Я затаил дыхание, не зная, как будет воспринято мое появление.
Наступило напряженное молчание. Пиоттр и Дьютифул смотрели друг другу в глаза. Нет, они не бросали друг другу вызов, а скорее оценивали. Когда Пиоттр заговорил, его слова были обращены к Эллиане.
– Тебе следует вернуться в свою спальню.
Она тут же повернулась и побежала в дом. Ее босые ноги бесшумно касались земли. Даже после того, как она ушла, Дьютифул и Пиоттр продолжали смотреть друг на друга. Наконец Пиоттр заговорил:
– Голова дракона. Ты обещал. Ты дал слово мужчины.
Дьютифул один раз наклонил голову:
– Дал. Я обещал как мужчина.
Пиоттр собрался уйти, но Дьютифул вновь заговорил:
– То, что предлагала мне Эллиана, она предлагала как женщина, а не как нарческа. Она свободна так поступить по вашим законам?
Спина Пиоттра напряглась. Он повернулся к принцу и неохотно ответил:
– Кто еще, кроме женщины, может сделать такое предложение? Ее тело принадлежит ей. Она может разделить его с тобой. Но она не станет твоей истинной женой до тех пор, пока ты не принесешь голову Айсфира.
И вновь Пиоттр повернулся, чтобы уйти, а Дьютифул его остановил.
– Тогда она обладает большей свободой, чем я. Мое тело и потомство принадлежат Шести Герцогствам. И я не могу разделять его с теми, кого выберу, а лишь со своей женой. Таков наш обычай. – Мне показалось, что я слышу, как он сглотнул. – И я бы хотел, чтобы она это знала. Я не могу принять ее дар и сохранить свою честь. – Он понизил голос, и его следующие слова прозвучали как требование: – И я бы просил, чтобы она больше не предлагала мне то, что я не в силах взять. Я мужчина, но… я мужчина.