Между тем Свифт, сделавший собственный вывод, воскликнул:
– Я никогда не предам своего принца, кто бы ни пытался меня к этому склонить!
Слова Свифта окончательно смутили Сивила. Тем не менее он бросил презрительный взгляд на Шута и резко сказал:
– Свифт, немедленно отправляйся спать в собственную постель. – А потом он вновь повернулся к Шуту: – И не думай, что все на этом закончится. Я сообщу о своих опасениях принцу.
Прежде чем Шут или я успели ему ответить, раздался окрик Риддла:
Оттолкнув Свифта, я выскочил из шатра, едва не сбив с ног Сивила, о чем, впрочем, нисколько бы не стал жалеть. К тому моменту, когда я добрался до Риддла, почти весь лагерь успел проснуться. Люди высовывались из палаток, пытаясь выяснить причину шума.
– Кто идет? – вновь закричал Риддл, тревога в его голосе усилилась.
– Где? – поинтересовался я, подбегая к нему, и он указал пальцем:
И тут только я заметил чью-то тень. Или это была не тень, а человек? Неровная поверхность засыпанного снегом ледника отражала слабые отблески костра, сливавшиеся с серым полумраком северной ночи. Заснеженные горы отбрасывали более глубокую тень. Я прищурился. Кто-то стоял на самой границе света и тени. Я мог различить лишь силуэт, но не сомневался, что именно этого человека я видел сегодня днем. У меня за спиной послышалось восклицание Пиоттра:
В голосе Блэкуотера слышался страх, да и подоспевшие воины Хетгарда выглядели не слишком уверенными в себе. Рядом со мной оказался Шут, и его тонкие пальцы сильно сжали мое предплечье.
– Кто он такой? – выдохнул Шут так тихо, что никто, кроме меня, не услышал его слова.
– А ну, покажись! – приказал Риддл.
Он вытащил меч и шагнул из круга света в темноту. Лонгвик сунул факел в тлеющие угли костра. Когда смола загорелась и капитан стражи поднял факел повыше, человек исчез. Так исчезает тень при приближении света.
И если его появление разбудило лагерь, то исчезновение и вовсе вызвало настоящий переполох. Все заговорили одновременно. Риддл и другие стражники подбежали к тому месту, где стоял человек, и даже Чейд крикнул, чтобы они не затоптали следы. Но к тому моменту, когда мы с Чейдом подошли туда, было уже слишком поздно. Лонгвик поднял факел повыше, но мы так и не нашли цепочки следов, ведущих к стоянке или от нее. К тому же вокруг лагеря было полно наших собственных следов.
Один из воинов Хетгарда начал громко молиться Элю. Его молитва произвела на меня тяжелое впечатление: закаленный воин обращался к богу, известному своей безжалостностью. Воин обещал Элю щедрые дары за то, чтобы тот обратил свое внимание куда-нибудь в другое место. Уэб был потрясен, а лицо Пиоттра показалось мне смертельно бледным даже в свете факела. На белом лице нарчески застыло выражение ужаса.