Однако Чейд отреагировал неожиданно быстро.
– О да, я припоминаю, какой эффект это произвело на тебя в прошлый раз. Олух, тебе будет плохо, так что не обижайся. Уверен, мы найдем для тебя что-нибудь вкусненькое. – Он повернулся к Пиоттру и заговорщически ему подмигнул. – Олух тогда не спал целые сутки, а потом впал в такое ужасное уныние, что в течение нескольких дней ничто его не радовало. Сейчас нам это ни к чему. Перестань обижаться, Олух. У принца Дьютифула остались для тебя ячменные леденцы.
Принц уже рылся в своем заплечном мешке, а Чейд быстро взял кусок торта из моих рук и ловко завернул его в ткань. Через мгновение «лакомство» оказалось в его заплечном мешке.
– Мы с принцем отведаем ваше угощение попозже, когда Олух уляжется спать, – понизив голос, сказал Чейд Пиоттру. – Я старый человек, которому очень поможет эльфовская кора. Однако я не знал, что ее используют на Внешних островах.
– Эльфовская кора? – Неужели Пиоттр только делает вид, что впервые слышит это название? – У нас нет растения с таким странным названием. Да, мы добавляем в торт растения, но у каждого материнского дома свой рецепт, и его секрет тщательно оберегается. Могу лишь сказать, что он из моего материнского дома, к которому принадлежит и нарческа. Этот пирог мужества в течение многих поколений помогал выжить клану нарвала.
– Не сомневаюсь! – воскликнул Чейд. – Я уже предвкушаю, как попробую его сегодня вечером. Или лучше завтра утром, чтобы обрести силы после крепкого ночного сна. Бедный Том, я знаю, какой эффект оказывает на тебя эльфовская кора! И хотя она тебе нравится, сегодня ночью ты не сомкнешь глаз. Я не раз говорил, чтобы ты не ел ее по вечерам. Но что толку повторять?
Я ухмыльнулся, хотя настроение у меня было паршивым.
– Вы правы, лорд Чейд. Сколько бы вы не объясняли мне, до меня не доходит ни единого слова. – Чейд слегка прикрыл глаза, показывая, что он меня прекрасно понял.
Налив себе слабого чая, он сделал несколько глотков, громко раскашлялся, притворяясь, что его сейчас стошнит, и принялся колотить себя кулаком по груди.
– Ты свободен, Том Баджерлок. Пойди поешь, но перед сном зайди к нам. Полагаю, Олух захочет сегодня спать у нас.
– Да, милорд. – Я понял, что означало его представление.
Я вышел из палатки и зашагал к дальней границе лагеря. Дождь прекратился, но ветер не унимался. Убедившись, что меня никто не видит, я засунул два пальца в рот и попытался избавиться от кусочка съеденного мной торта. Ничего не получалось. Я слишком давно ничего не ел, и мой желудок охотно принял дар Пиоттра. Наконец мне удалось вызвать рвоту, и во рту появился отвратительный вкус горечи.
Я съел пригоршню мокрого снега, засыпал следы рвоты и пошел обратно к палаткам. Холод все глубже проникал в мое тело.