Прикосновение дракона, похоже, пробудило мой Скилл, но как я ни старался восстановить тончайшую, точно паутинка, связь с Шутом, у меня ничего не получалось, и мне стало очень страшно.
– Я делаю то, что ты хотел, – тихонько прошептал я. – И я попытаюсь освободить дракона.
Чейд, который увлеченно колдовал над сосудами с порошком, похоже, меня не слышал – в отличие от Баррича. Наверное, люди говорят правду, и когда человеку отказывает зрение, у него обостряются другие чувства. Баррич положил руку мне на плечо – возможно, если бы Уэб не заговорил об этом, я бы продолжал ничего не замечать, – и я почувствовал, как меня наполняет его спокойствие. Не мысли, а ощущение связи с ним, не такое сильное, как союз через Уит между человеком и животным, но тем не менее очень острое.
– Ты уже давно так живешь, мой мальчик. Делаешь то, что требуют другие. Чего другие делать не хотят, – тихо сказал он.
Он помолчал немного, а потом проговорил:
– Да, ты прав. Как собака, которая нуждается в хозяине, – так, кажется, мне сказали однажды.
Резкие слова, которые я когда-то бросил в его адрес, вызвали у нас обоих горькие усмешки.
– Наверное, про меня можно сказать то же самое, – признал я.
Мы оба некоторое время ничего не говорили, наслаждаясь минутным покоем среди бушующей вокруг нас бури. Снаружи до нас доносились разговоры людей, занятых делом, слышался звон инструментов, глухой грохот больших кусков льда, падающих на деревянные сани. Рядом что-то бормотал Чейд, который старательно раскладывал порошок на равные кучки. Я ощущал присутствие дракона, но оно было каким-то приглушенным, словно он берег силы и ждал, когда его спасут. Баррич так и не убрал руки с моего плеча, и я вдруг подумал, что он пытается почувствовать дракона.
– Как ты собираешься поступить со Свифтом? – неожиданно для самого себя спросил я его.
– Заберу сына домой, – спокойно ответил Баррич. – И попытаюсь правильно его воспитать.
– Ты хочешь сказать, отучить его пользоваться Уитом.
Баррич что-то невнятно буркнул, – это могло означать все что угодно: согласие или нежелание продолжать разговор на эту тему. Но я не мог молчать.
– Баррич, ты столько лет провел в конюшнях, ты наделен даром лечить и успокаивать животных. Ведь это Уит, верно? У тебя была связь с Виксен?
Он ответил мне не сразу. А затем, в свою очередь, задал мне вопрос:
– Иными словами, ты хочешь меня спросить, делал ли я то, что запрещал тебе?
– Фитц, – вздохнув, проговорил он. – Я много пил и не хотел, чтобы ты или мои сыновья пошли по моим стопам. Я занимался и другими делами, зная, что ничего хорошего из этого не выйдет. Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо. Но я не намерен поощрять пороки в моих детях.